Братство Майкрофта Холмса - Куинн Фосетт

Я надеялся, что такой текст не выйдет за пределы правил, разработанных Майкрофтом Холмсом, настолько, чтобы тот не смог бы простить меня. Купив билет второго класса до Нюрнберга и ещё один от Нюрнберга до Аугсбурга на следующее утро, я принялся дожидаться поезда.

Этот короткий переезд был очень неудобным, но зато прошёл без всяких происшествий. Старые деревянные сиденья в вагоне так и норовили вогнать занозы в задницы и ладони пассажиров, а поезд помогал им в этом, непрерывно дёргаясь и вихляясь в движении на юго-восток. Высадившись в Нюрнберге, я чувствовал себя таким несчастным, словно заболел тяжёлым гриппом.

Только две гостиницы выказали готовность принять запоздалых путешественников, так что всем сошедшим с поезда приезжим пришлось выбирать между старинным закопчённым постоялым двором и новенькой таверной при столь же древней пивоварне. Там была дюжина каморок, в которых могли заночевать путники или те из посетителей, кого излишек выпитого пива лишил возможности добраться до дому. Я выбрал постоялый двор, исходя из двух соображений. Во-первых, здесь было дешевле, а во-вторых, Джеффрис обязательно должен был предпочесть старое новому. Когда я неохотно вошёл в зал, служанка тут же предложила мне комнату для ночлега и пообещала, что рано утром, до семи часов, я смогу получить горячий шоколад и пирожное.

— У вас такой ужасный ушиб на лице, — заметила она, провожая меня на второй этаж.

— Случайности путешествия, — ответил я по-немецки с сильнейшим английским акцентом. Должен признаться, что мне пришлось немало потрудиться для того, чтобы испортить свою немецкую речь.

— Оно и видно, — сказала служанка, с любопытством разглядывая меня. — Вы хотите ночевать в одиночестве?

Учитывая характер заведения, подобного предложения следовало ожидать. Постаравшись не проявить удивления, я спокойно ответил, что в другой раз наверняка предпочёл бы провести ночь в её компании, но сейчас я хочу только лечь на что-нибудь неподвижное и заснуть.

Девушка подмигнула, рассмеявшись, и распахнула передо мной дверь в комнату, в которой не было ничего, кроме единственного высокого узкого окошка, кровати, туалетного столика и умывальника. В воздухе стоял слабый, но стойкий запах солода и ячменя.

— Если вы передумаете, то знайте, что я буду на месте ещё два часа.

Я положил девушке в ладонь несколько мелких монеток (просто не смог придумать другого ответа) и закрыл дверь, не забыв задвинуть засов. Мне вовсе не хотелось, чтобы этой ночью меня беспокоили.

Но, несмотря на то, что я весь день мечтал лечь и заснуть, сон не шёл ко мне. Слишком уж много неясного накопилось у меня за последние несколько дней. Что на самом деле представляли собой те дела, в которые я вмешался по поручению Майкрофта Холмса? Когда всё начиналось, я и подумать не мог, какие опасности меня ожидают. Теперь, измученный, с натянутыми нервами, я подумал, что патрон дал мне слишком тяжёлое поручение. Соглашение или не соглашение, ворчал я про себя, но меня-то послали, как барана на бойню. Вновь пришло в голову чудесное избавление от смерти в Люксембурге, убитый мною враг, загадочная гибель второго, и по моему телу пробежала дрожь. Я попытался убедить себя, что тревоги порождены по большей части усталостью и болью в раненом боку, а не какими-то реальными обстоятельствами. В конце концов мне удалось настолько успокоиться, что я смог заснуть, и трепет, который я сдерживал, вновь отбиваясь от врагов над обрывом, врывался в мои сновидения.

Впервые с того дня, как в Адмиралтействе начались неприятности, в деле забрезжил свет. М. X. полон надежды на скорое решение. Утром он вызвал тех двоих служащих Адмиралтейства, ведающих расчётами, которые всё ещё находятся под подозрением. Они должны прийти в два тридцать пополудни. Вчера у М. X. было несколько встреч, в результате которых он пришёл к убеждению, что один из двоих виновен в преступлении. Он настроен как можно скорее покончить с этим делом. «Если бы я располагал временем, то постарался бы поймать преступника с поличным, но времени у меня нет. Опасность, которой подвергается Гатри, слишком велика, чтобы я мог позволить себе развлекаться дедукцией. Поэтому я напрямик поговорю с этими двумя и внимательно присмотрюсь к ним».

Я должен незаметно отнести Эдмунду Саттону записку с просьбой прибыть в квартиру Майкрофта Холмса после часу ноги и быть готовым к исполнению его роли по меньшей мере в течение недели. Я должен также передать распоряжение, чтобы поезд «Меркурий» стоял в Кале наготове, дабы М. X. смог воспользоваться им, как только сможет выехать на континент.

«Мы должны понять, имеем ли мы дело с опасным человеком или просто с продажным, — сказал мне М. X., вручая записку к Саттону. — Хотелось бы надеяться, что он опасен. Вызывает отвращение мысль, что я подверг Гатри смертельной опасности из-за мелочной человеческой алчности».

ГЛАВА 12

Переночевав в Нюрнберге без всяких происшествий, я отправился дальше и прибыл в Аугсбург всего через два часа после того, как туда прикатил поезд из Ульма, которым мне было предписано воспользоваться. Довольный тем, что не слишком сильно выбился из графика, я отправился искать герра Дортмундера, задержавшись лишь для того, чтобы спросить на почте, нет ли для меня корреспонденции, назвав вместо имени адрес брата Майкрофта Холмса, как мне и приказывал патрон. Пока служащий рылся в своих записях, я заметил на платформе двоих военных. Они, прищурившись, пристально вглядывались в толпу прибывших. По прошлым временам я имел представление о людях, несущих такую службу, и в моей душе шевельнулась жалость к тому, кого они искали, кем бы он ни был.

— Герр Джеффрис? — Служащий протянул мне свёрток толщиной с две сложенные книги. — Распишитесь здесь, пожалуйста.

До чего же немцы любят порядок, подумал я. Но пока я расписывался в книге, мне в голову пришла ещё одна мысль. Я решил, что будет благоразумно отправить телеграмму Викерсу в «Бильбоке», сообщить ему о вынужденном изменении маршрута и о том, что в Аугсбург я прибыл с опозданием. Если Братство рано или поздно примется за расследование моих действий, то я смогу в своё оправдание сослаться на эту телеграмму. Если, конечно, эти люди станут выслушивать оправдания. Так или иначе, я предпринял эту предосторожность, памятуя угрозу Викерса о том, что если я буду нарушать предписания, то могу сам превратиться в объект охоты. Удовлетворённый принятыми мерами предосторожности, я вышел из почтовой конторы, удаляясь от наблюдателей на перроне.

Ещё раз оглянувшись, я направился в зал ожидания. Скорее всего, герр Дортмундер, о котором меня предупреждали, будет искать меня там. Усевшись, я развернул свёрток и, стараясь не выказывать излишней нетерпеливости, принялся изучать его содержимое. Первой шла телеграмма от Джеймса, которую, вместе с другими материалами, переслал сюда из Цюриха английский экспортёр. Она гласила: «Надеюсь, ваше путешествие проходит по расписанию. Большое количество текущих дел затрудняет работу по вашему поручению. Подробности в приложении. Когда я смогу получить гонорар?»

Я пробежал глазами телеграмму, и мне стало ясно, что посылка содержит ещё какие-то сведения, а мой корреспондент, в свою очередь, хочет узнать, когда я доберусь наконец до Макмиллана. Составляя в уме ответ, я заметил человека, лицом напоминавшего неудачное изваяние Бетховена. Поворачиваясь всем телом, словно у него не гнулась спина, он пронизывал каждого из сидящих в зале сердитым взглядом. Мельком глянув на него, я принялся изучать толстые переплетённые блокноты, находившиеся в свёртке. В них оказался перечень уголовных и политических преступлений членов Братства. Листая страницы, я понял, что обеспечен чтением на всю ночь и что оно не доставит мне удовольствия. Возглавлял зловещий список Лютер фон Метц. В пояснении говорилось, что он присвоил это имя, войдя в Братство. Это имя бросилось мне в глаза, несколько секунд я пытался вспомнить, откуда я его знаю. Нетрудно было сообразить, когда я мог его слышать: во время моего полного неожиданностей путешествия. Я, несомненно, слышал имя фон Метца, и, кажется, не один раз.

Если бы мои мысли не были, благодаря событиям последних дней, в таком беспорядке, я бы сразу припомнил это. Но сегодня мои попытки оказались тщетными: мысли путались, как клубок потревоженных змей. Это расстроило меня, и я злобно глянул на страницу с описанием подвигов фон Метца. В это время похожий на Бетховена человек подошёл поближе и приветствовал меня лёгким кивком. Он был одет в длинный сюртук немецкого покроя с пышным галстуком. Дополняли его наряд сапоги для верховой езды с огромными форейторскими шпорами, украшенные звёздочками с длинными зубцами.