Первый контакт - Мюррей Лейнстер

Джинни нервно сказала:

— Пожалуй, нужно спешить…

Она была немного напугана. И я подумал — ну, Чарлз, быть может, ты так никогда и не поймешь, как чудесно я себя чувствовал, когда Джинни улыбнулась, взяла меня за руку и сказала Лаки:

— Потом ты попробуешь все объяснить дяде Сераю, ладно?

Стул и веревка вновь пошевелились. Я поднял Джинни на стол, а потом и сам встал рядом с ней. Харл, явно не отдавая себе отчета в том, что делает, протянул мне стул. Я тщательно обмотал веревку вокруг тела и сделал надежный узел — гораздо лучше того, который так легко развязала Джинни. Дрожащая девушка позволила мне взять ее на руки. Я встал на стул, бережно держа Джинни, и дернул за веревку.

Твой отец, Харл, Стэн и Лаки — она показалась мне очень симпатичной, — игровая комната, движущиеся картинки на стенах и даже бита для игры в хартли — все исчезло в красно-коричневом тумане. Я чувствовал, как веревка тащит меня наверх. Но на несколько мгновений мы с Джинни остались вдвоем, окруженные клубящимся маревом. И тогда я поцеловал Джинни, а она мне ответила.

Затем я вошел в лабораторию с Джинни на руках и задумчиво сказал Джо, чья челюсть отвалилась почти до земли:

— Джо, мне гораздо больнее, чем тебе.

И с этими словами я разбил машину профессора Хэдли. Пока я уничтожал ее, Джо ошеломленно смотрел на Джинни. У меня были причины на то, чтобы сломать прибор. А как же! Если другие начнут путешествовать по времени, они могут оказаться не такими умными, как я, а их потомки — не такими глупыми, как ты, Чарлз. И что-нибудь пойдет не так. Вдруг за прошедшие четырнадцать столетий кто-нибудь захочет жениться не на той женщине — и тогда Джинни не родится на свет. Я не стану так рисковать!

Вот почему, Чарлз, я счастлив доложить, что история закончилась — или закончится — благополучно. Для всех, кроме тебя, правда, и я должен извиниться. Но ты ведь не можешь не понимать, что все это только к лучшему, Чарлз, не так ли? Конечно, было бы интересно выйти из твоей игровой комнаты и погулять по улицам тридцать четвертого столетия, посмотреть, как выглядит город, космические корабли, наземные автомобили и маленькие личные флайеры, о которых рассказывала мне Джинни. Но это не имеет значения.

Ты смотришь на них. А я смотрю на Джинни.

Кстати, тебе не следует о ней беспокоиться. У этой девчонки все в порядке с головой! Она лишь отчасти поверила в мой рассказ — во всяком случае, до тех пор, пока я не упал тебе на голову. Но в то утро, перед тем как прийти к тебе вместе с Харлом, Стэном и Лаки, она сделала кое-какие приготовления.

Джинни прихватила с собой сумку, набитую кристаллизованным углеродом — точнее, украшениями из него, теми, что нашлись у нее дома. Обычные безделушки. Они свободно продаются у вас в магазинах. Такие красивые бусины. Но в двадцатом веке эти бусины называют бриллиантами, и производить их искусственным путем мы еще не научились.

А еще Джинни прихватила книжку по электронике для десятилетних детей. Часть из того, что там написано, я еще не смог понять, но книжка оказалась очень полезной. С бриллиантами в качестве стартового капитала и супер-пупер-электронными принципами в распоряжении мы с Джинни никогда не будем голодать даже в наши примитивные времена.

У нас самый обычный дом со старомодной холодной и горячей водой, обычный электрический камин, мы слушаем то самое древнее радио и смотрим телевизор, ездим на машине, которая использует чудную жидкость, называемую бензином! Но мы как-то справляемся. Мы не боимся трудностей. У меня есть Джинни, а у Джинни есть я.

Как раз в тот момент, когда я заканчиваю это письмо, Чарлз, в комнату входит Джинни. Почему-то мне нравится быть женатым на ней. Дальше будет еще лучше. Она пришла ко мне, чтобы кое-что показать. Теперь я знаю новость, которая очень важна для всей нашей семьи.

Сияющая Джинни взяла мою руку, и я почувствовал… Да, так и есть! У нас есть сын, Чарлз. Он похож на меня, но Джинни это нравится. А как только я закончил письмо, Чарлз, жена показала мне, что у твоего дедушки в пятьдесят первом колене в возрасте семи месяцев и одной недели прорезался первый зуб!

Я уверен, ты будешь доволен!

ДЬЯВОЛ ИЗ ВОСТОЧНОГО ЛАПТОНА

Murray Leinster as by William Fitzgerald • The Devil of East Lupton, Vermont • Thrilling Wonder Stories, August 1948 • Перевод В. Гольдича, И. Оганесовой

По сей день никто даже не старается делать вид, будто понимает, что представлял собой дьявол из Восточного Лаптона, штат Вермонт. Существуют разные мнения насчет того, как он встретил свой конец. Мистер Теддер уверен, что он сам и являлся этим злым духом и что проклятие его покинуло, когда он избавился от кастрюли у себя на голове.

Другие считают, что его победила тяжелая артиллерия, и указывают на кратер диаметром в четверть мили в качестве доказательства. Чтобы прийти к окончательному выводу, нужно хорошенько порассуждать.

Но если, говоря про дьявола из Восточного Лаптона, вы имеете в виду неизвестно что, которое возникло неизвестно откуда и стало причиной множества катастроф, — в таком случае дьявол и есть неизвестно что в жесткой кожаной шкуре, и появился он в то утро, когда мистер Теддер убежал от констебля.

Он мчался, точно лань, — ну, в той степени, в какой мистер Теддер был вообще на такое способен. Впрочем, если честно, он не слишком походил на лань, потому что лань никогда не колеблется, пытаясь решить, куда ей бежать. И не выскакивает из надежных густых кустов на тропинку, заросшую не слишком высокой растительностью. А вот мистер Теддер именно так и поступил.

Констебль, который его преследовал, сердито кричал вслед. Ему требовалось засадить кого-нибудь в тюрьму на тридцать дней за бродяжничество — иными словами, за отсутствие денег. И он выбрал мистера Теддера.

Мистер Теддер ничего не выиграл бы, а вот констебль, который его арестовал, и судья получали деньги за свою активность. Вот почему этот город пользовался дурной репутацией среди бродяг, проституток, сезонных рабочих и самых разнообразных бездомных.

«Я больше не могу», — подумал мистер Теддер.

Сердце, словно молот, стучало у него в груди, в боку невыносимо кололо, дыхание с хрипом вырывалось изо рта. Его переполняло отчаяние, потому что он понимал — сейчас он упадет.

Мистер Теддер, задыхаясь, побежал вверх по невысокому — футов десять — холму. Глаза застилали слезы, так что он почти ничего не видел перед собой. А когда он спустился по противоположному склону, то обнаружил, что оказался в заброшенном фруктовом саду давно пустовавшей фермы.