Заклинатель - Николас Эванс

Молодой китаец поставил рядом с кофейным автоматом поднос с очень неаппетитными пирожками.

– Доброе утро, мистер Букер! Как поживаете?

– Спасибо, хорошо, – отозвался Том, вешая на доску ключ от номера. – А как ваши дела?

– Отлично. Возьмете пирожок?

– Нет, спасибо.

– Все готово для осмотра?

– Надеюсь. Еще увидимся.

Когда Том шел к своему пикапу, его охватил сырой и прохладный утренний воздух, но высокие облака говорили: к полудню здесь будет пекло. В его родной Монтане снег еще фута на два покрывал землю, а здесь, в Марин-Каунти, уже вовсю бушевала весна. Одно слово – Калифорния. Здесь у них все под контролем, даже погода. Ему вдруг страстно захотелось домой.

Том выехал в своем красном «Шевроле» на шоссе и развернулся. Центр по работе с лошадьми размещался милях в двух от города, в уютной долине, лежащей среди лесов. Вчера, еще до того, как обосноваться в мотеле, он подогнал сюда трейлер и выпустил Римрока – попастись на травке. Кто-то обозначил путь к долине стрелками-указателями – «Букеровская клиника для лошадей». Лучше бы этого не делать, подумал Том, тогда те, кто потупее, могли бы не объявиться.

Въехав в ворота, Том затормозил у большого манежа с увлажненным и аккуратно разровненным песком. Вокруг никого не было. Римрок находился в дальнем конце загона, но, когда Том приблизился, конь уже поджидал его у изгороди. Это был восьмилетний каурый жеребец с белой звездочкой на морде и аккуратными белыми носочками на ногах – казалось, он принарядился для игры в теннис. Том сам кормил коня, сам за ним ухаживал – он ласково погладил крутой загривок, и Римрок ткнулся влажным носом в плечо хозяина.

– Придется сегодня потрудиться, старина, – сказал Том. Обычно он брал с собой в клинику двух лошадей – чтобы им было полегче. Но кобыла Бронти должна на днях разродиться – вот он и оставил ее в Монтане. Это еще одна причина, по которой он так рвался домой.

Том облокотился на изгородь – хозяин и конь в молчании обозревали пустое пространство, которое в последующие пять дней заполнится до отказа лошадьми, страдающими нервными заболеваниями, и их еще более неуравновешенными хозяевами. После того как они с Римроком с ними поработают, большинство их подопечных вернутся домой в несколько лучшем состоянии – значит, их труды не напрасны. Однако это уже их четвертая клиника за месяц, и везде у лошадей неврозы по сходным причинам – всякому надоест.

Впервые за двадцать лет он не хотел заниматься чужими проблемами – хотя бы весну и лето. Никаких клиник, никаких разъездов. Жить на ранчо, растить молодняк, помогать брату. И больше ничего. Может, он стареет? Ему сорок пять – почти сорок шесть! А ведь когда он только начинал, ему ничего не стоило разъезжать по всей стране круглый год – каждую неделю в новой клинике. Только бы хозяева были так же умны, как их лошади!

Рона Уильямс, владелица Центра, из года в год приглашавшая Тома в создаваемую здесь на неделю клинику, успела заметить его и теперь шла навстречу из конюшни. Эта невысокая крепкая женщина с фанатичным блеском в глазах носила, несмотря на свои сорок лет, длинные косы. Девическая прическа совершенно не вязалась с ее решительной, почти мужской, походкой. Походкой человека, привыкшего командовать. Тому Рона нравилась, это ее стараниями клиника приобрела такую известность. Том, почтительно ее приветствуя, коснулся шляпы, а она, улыбнувшись, подняла глаза к небу.

– Славный будет денек.

– Надеюсь, – Том кивнул в сторону дороги. – Я смотрю, вы поставили новые указатели. На случай, если кто-то из этих сорока психованных коней заблудится?

– Из тридцати девяти.

– Вот как? Кто-то выбыл?

– Нет. Тридцать девять лошадей и один ослик. – Рона усмехнулась. – Его хозяин – не то актер, не то циркач. Они из Лос-Анджелеса.

Том поглядел на нее, тяжело вздохнув.

– Нет у тебя жалости, Рона. Скоро ты заставишь меня усмирять свирепых гризли.

– А это мысль.

Они шли рядышком к манежу, обговаривая расписание. С утра он займется жеребятами и молодняком до четырех лет – будет работать с ними индивидуально. Их двадцать. Он, пожалуй, ухлопает на них весь день. Завтра перейдет к взрослым лошадям, а потом, если останется время и будут желающие, можно посмотреть и скот.

Том купил несколько новых динамиков и теперь хотел их опробовать. Рона помогла ему вытащить их из «Шевроле» и установить недалеко от скамей, где обычно сидели зрители. Когда их включили, послышался резкий треск, который постепенно перешел в угрожающий гул. Том, нарушив девственную чистоту манежа, пошел по песку, пробуя микрофон.

– Привет, друзья, – загремел его голос в тиши долины, среди неподвижно застывших деревьев. – Открываем шоу Роны Уильямс. Я – Том Букер, укротитель строптивых осликов, я превращаю их в звезд арены!

Отрегулировав аппаратуру и все проверив, Том и Рона поехали в город – в кафе, где обычно завтракали Смоки и Ти Джей, два помощника Тома, которых он захватил с собой из Монтаны, уже сидели за столиком и ели. Рона заказала себе гранолу, а Том – яичницу, тост и большую порцию апельсинового сока.

– Слышали про женщину, которую во время бега трусцой растерзал горный лев? – спросил Смоки.

– Так это лев бегал трусцой? – изобразил наивное изумление Том. Все рассмеялись.

– А почему бы и нет? – поддержала его Рона. – Не забывайте, ребята, здесь Калифорния.

– Это точно, – поддакнул Ти Джей. – Говорят, он был весь в лайкре и маленьких наушничках.

– Ты имеешь в виду плейер «Сони»? – поинтересовался Том. Смоки невозмутимо ждал, когда им надоест над ним издеваться. Это подтрунирование стало уже привычной утренней игрой. Он не был на них в обиде. Том любил этого парня. Конечно, нобелевского лауреата из него не получится, но толк в лошадях Смоки знал. Со временем, если постарается, станет отличным специалистом. Том потрепал его по голове.

– Хороший ты парень, Смоки, – сказал он.

Два канюка лениво парили в безоблачной голубизне полуденного неба, и над деревьями несся их непрерывный терзающий уши крик. А пятьюстами футами ниже, в клубах пыли разыгрывалась очередная из двадцати намеченных на сегодня драм. Солнечная погода, а может, и новые указатели согнали сюда множество народа. Все скамьи были уже переполнены, а народ все шел, и каждый платил по десять долларов одному из помощников Роны, встречавшему гостей у ворот. Женщины, торговавшие закусками и прохладительными напитками, оказались сегодня в большой прибыли, в воздухе носились ароматы пикника.

В центре манежа соорудили небольшой загон шириной футов в тридцать – там и работали Том с Римроком. Струйки пота размывали пыль на лице Тома, и он время от времени утирал его рукавом выцветшей синей рубашки на кнопках. Ноги в кожаных штанах, которые он натянул поверх джинсов, прямо-таки раскалились. Том уже пропустил одиннадцать жеребят и теперь работал с двенадцатым чистопородным вороным жеребчиком.