Это всё ты - Елена Тодорова

Черт…

Не знаю, замечает ли она ту дрожь, что своими действиями вызывает. Не поворачивая головы, глажу ее по плечу.

– Спокуха, зай.

Пацаны тем временем один за другим оглядываются и, признавая меня, начинают гоготать.

– Нечай! Сук, сколько лет, сколько зим… – протягивает Тоха со старта на том же подъебе, что и я. – Твоя гребаная самооценка снова без таблеток?

– Моя гребаная самооценка так вымахала, что вы будете сосать у меня стоя.

– Сука… – толкает со свистом. – Ну держись.

17

Пусть это решится как-то без меня!

© Юния Филатова

Парни общаются около пяти минут. И за это время выдают столько матерщины и завуалированного похабства, сколько я за всю жизнь не слышала. Это, безусловно, смущает. Но вместе с тем… Как ни дико, не вызывает неприятия. Многие моменты, наоборот, веселят. Вспоминаю, как раньше с теми же чувствами просвещалась рядом с хулиганом Яном, и позволяю себе тихо посмеяться.

Когда он со старта «наехал» на ребят, я испугалась, что будет драка. Но понаблюдав, понимаю, что настоящей агрессии никто из ребят не излучает.

– С девушкой познакомишь? – спрашивает один из парней.

Разглядывая меня, ухмыляется с явной провокацией. Да и в целом звучит вызывающе.

Физически Ян на это откликается странно – весь, словно бы перед боем, напрягается и резко с недюжинной силой стискивает мои пальцы. Но не двигается. И даже не перестает улыбаться. Поглядывая на него, невольно восхищаюсь таким умением скрывать эмоции.

– Ю, – представляет максимально сдержанно.

И в то же время… Уж не знаю, осознанно или нет, притягивает меня ближе к своему боку. Я на мгновение теряюсь и в поисках равновесия невольно упираюсь свободной ладонью в низ живота Яна. Смутившись, тут же ее одергиваю. Но… Реакций избежать не удается. И то, что происходит с нами за доли секунды – невероятно. Мышцы его пресса судорожно сокращаются, как будто это мимолетное касание вызвало где-то глубоко внутри него боль. Внутри меня же происходит взрыв, заставляющий мою душу выпрыгнуть из тела. Вибрации моей дрожи столь сильные, что кажется, словно мое тело разошлось на мутные клоны.

Звон в голове мешает осмыслить происходящее. Сердце колотится так яростно, как будто еще миг, и я реально погибну.

Кто-то из стоящих перед нами парней смеется. Один, затем второй и третий… Это приводит меня в себя. Но полностью хмельной коктейль из моего организма не вытравляет. Удивительно, но отрезвить меня не способен даже стыд.

Голова кружится безумно.

– Нужно скинуть куртку, – говоря это, Ян словно бы извиняется за то, что вынужден отойти.

Я киваю и делаю вид, что вполне спокойно стою сама на ногах.

Но на деле я немножко в панике от того, какой пьяной себя ощущаю.

– Просто Ю? – пробивает тот, кого Ян пару минут назад называл Бойкой, пока мы идем к центру поля для розыгрыша мяча.

Я бы могла объяснить, что это сокращение от имени. Но, к своему удивлению, ощущаю против этого какой-то внутренний протест.

Здесь я не хочу быть Юнией. Хочу быть просто Ю. Именно так.

Потому, оглядываясь на застрявшего у края поля Яна, отстраненно мычу:

– Угу.

С кем это он?

Девушки с колясками. Разве он может быть с ними знаком?

А если незнаком, зачем знакомится?

Боже, какой каламбур!

– Все с вами ясно.

Бойка смеется, но меня это не волнует.

– С кем это Ян разговаривает? – толкаю раньше, чем успеваю себя остановить.

– Ревнуешь? – выдает тот, который Тоха.

– Конечно, нет, – выпаливаю спешно. И тотчас краснею. – Мы с Яном друзья.

И все-таки что-то неприятное сковывает мои внутренности, заставляя чувствовать себя несчастной.

Что за ерунда?!

– Это наши. Не ревнуй, – успокаивает меня самый крупный и самый серьезный из ребят.

Вспоминая его прозвище, невольно заостряю внимание на его лице.

Прокурор вроде бы… Ну и друзья у Яна.

Выглядят не многим старше нас, а трое, получается, уже с детьми. Одна из них – розовощекое маленькое чудо – выбегает на поле. Бойка приседает и ловит малышку в объятия. А потом выпрямляется и несколько раз подбрасывает в воздух. Да так высоко, что у меня самой дух захватывает. Девочка, размахивая милыми пушистыми хвостиками, визжит и хохочет.

Следом за ней появляется темненький мальчик. Его подхватывает на руки окрещенный Яном Чара. Смотрю на то, как он прижимает ребенка к груди, и как счастливо при этом смеется, и, наконец, понимаю, что мне здесь и правда некого бояться.

– Привет, – здороваются со мной одна за другой выскочившие на поле девчонки.

Забирая малышню, они, конечно, проходятся по мне любопытными взглядами, но в целом кажутся доброжелательными.

– Дети проголодались. Мы в кафе пойдем, – говорит жена Бойки, указывая на большое деревянное строение рядом со стадионом. – Подождем вас там.

Не улавливаю, что отвечают парни.

Потому как в этот самый момент рядом снова оказывается Ян. Опустив руку мне на поясницу, он наклоняется и обдает мое ухо горячим дыханием.

– Все в порядке? – толкая эти хриплые звуки, вызывает у меня попросту бешеные мурашки.

– Да.

Не отдавая отчета своим действиям, поворачиваюсь и залипаю на его губах. Жду каких-то слов, наверное. Но Ян ничего больше не говорит. Оставляя рот приоткрытым, гоняет тот самый обжигающий воздух, который мной лично вдруг ощущается единственно необходимым.

А потом… Безумие достигает феерического пика, когда изо рта Яна показывается язык. Он облизывает свои губы, заставляя меня не просто содрогнуться, а буквально встрепенуться от ошеломляющего весь мой организм волнения.

– Ты заглядываешь мне в рот? – с жаром вбивает Ян мне в ухо, вжимаясь при этом в него губами и размазывая по моей коже влагу своей слюны.

Я издаю какой-то сдавленный звук и дергаюсь в сторону. Ноги заплетаются, но ни упасть, ни отойти мне не суждено. Нечаев придерживает меня за руку и кусает верхушку моего уха.

– Заглядываешь, – сам на свой вопрос отвечает.

Следом за этим звучит сиплый, режущий все приемники моего восприятия смех.

Ян отходит, пятясь задом, чтобы смотреть в мое пылающее лицо. Понимаю, что должна так же рассмеяться… Ха-ха… Ситуация забавная! Но даже если бы я могла собраться с силами, его взгляд, насыщенный дичайшей огненной жаждой, сжигает меня дотла.

Приблизившись обратно, Нечаев обнимает за плечи. Но обнимает как-то неловко,