Ангелы над Москвой - Дмитрий Башунов

Они пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны. Камышин все же уселся на скамейку в конце аллеи у дымившейся кучи листвы. Он прочел донесение Апостола и задумался. А может, пусть они валят из страны, а этот Хамид пусть едет парить мозги кому другому?

Что милиция сможет предъявить при задержании? А ничего! В квартире чужих отпечатков пальцев не осталось, в лицо сержанты из засады никого не видели… Костюк такой фоторобот составил, что похоже на что угодно — от бешеного буйвола до газонокосилки. Фотографию злодея ни он, ни водитель угнанной «Волги» не признали. Судя по донесению Апостола, ребята за границей собираются затихариться… А какое нам дело? Особенно если тысчонка-другая осядет на личном камышинском счету? Тем более — все пятьдесят? И даже пятьдесят пять? Тут капитан хмыкнул и улыбнулся. Если вор украдет у вора, то это не воровство, а дележ. Да и судя по тем материалам, что показал ему Хамид, тому этой троице предъявить нечего. А может, утаил чего? Ну тогда сам виноват. С этими мыслями капитан встал со скамейки, отряхнул сзади пальто и двинулся в сторону шумного потока машин. Пока ехали в отдел, Камышин думал, как по-быстрому отделаться от чернокожего соглядатая. Вячеслав сидел на заднем сидении служебной «Волги» и смотрел в забрызганное мелкими каплями боковое стекло. В салоне тихо играло радио.

Хамид ему почти друг, но их планы не совпадают. Зарубежному коллеге кровь из носу нужны эти трое, что сейчас парятся в квартире Апостола. Но принятое решение капитан менять не собирается. Более того, есть возможность изрядно подгадить полковнику Ивашову, который явно уже просверлил дырку в парадном мундире, вознамерившись за его, капитана Камышина, счет украсить китель минимум орденом. Не-е-ет! Пусть латает мундир! Камышину вряд ли перепадет от этого дождя из почестей и званий. Полковник костьми ляжет, но найдет за капитаном прегрешения. Если сейчас все выложить начальству, то Ивашов начнет махать шашкой. Он заставит взять подозреваемых на пороге подъезда, а когда окажется, что на них ничего нет, за неудачу отвечать придется ему — Камышину. Но чего больше всего боялся опытный опер, так это засветить Апостола.

Улетай!

Они вышли из подъезда в промозглую осеннюю темноту. Дима встревоженно огляделся вокруг и вздохнул — погода могла оказаться нелетной. Неподалеку вспыхнули и погасли автомобильные фары.

— Нам туда, — коротко скомандовал Ксор. Час назад он вернулся: поставил в паркинг «Бентли», выпил чаю и теперь был готов следовать туда, где им никто не должен помешать.

Вот только помешать — в чем? Ксор не задумывался. Он — ангел. Его дело — выполнять господню волю. И уж если ему, ангелу, вдруг заблагорассудилось удержать этих людей на белом свете, значит, так угодно Богу. В конце концов, что такое эти Книги Судеб? Так, обычные инструменты управления коллективом трудящихся, неустанно производящих энергоны…

В Москве, конечно, Хамдиэль не даст подступиться к Месту Силы. Но сконцентрировать внимание на всех Книгах Судеб Земли даже он не в состоянии! Да и потом, Хамдиэль — мальчишка, по ангельским меркам. Каков опыт у Ксора? Миллиарды лет! А Хэм? Еще недавно был человеком. Обычным, хоть и не вполне заурядным. А то б, конечно, кто его в ангелы перевел бы? Нечасто такое бывает…

Нечасто, да… Но и нужда обманывать одному ангелу другого возникает еще реже. Ксор, к примеру, такого даже вспомнить не мог. Вселенная, конечно, большая, и на большинство галактик по паре ангелов непременно приходится, так что всякое может случиться. Но вспомнить нечего.

А раз вспомнить нечего, нужно придумывать. Оставить в дураках Хамдиэля — дело непростое. Ну, допустим, улизнуть от его бдительного ока они улизнут. Дальше что? А дальше нужно проникнуть в Место Силы — любое, — войти в связь с Москвой и дистанционно вымарать из Книги Судьбы две строчки. Все произойдет именно так, как бывает при смерти человека.

Живет человек — вместе с ним живет запись в Книге. Светится, меняется, укорачивается либо удлиняется: закон воздаяния ведь пока никто не отменил. А как умирает, отдав Богу душу, запись тускнеет, но держится. Всего девять дней. После исчезает полностью и навсегда. Освободившиеся строки заполняются автоматически.

Ну вот и им нужно: запись поменять да девять дней продержаться.

Винтажный «Форд Гранада» зафыркал трехлитровым мотором. За рулем в просторном салоне высилась мощная фигура Игоря. Ксор уселся рядом с Игорем, а парочка забралась на заднее сиденье и захлопнула за собой дверцу. Послышалось сопение, возня и шелест пластика.

— Вы сели на ваши новые документы и билеты, — сказал Игорь, включая первую передачу.

— О как! И кто мы теперь? — Дима изумленно вскинул кверху брови.

— Вы теперь Иннокентий Севостьянович Дробкин, а ваш партнер — Петер Иоганнович Кляйн. Девушка — Клавдия Никаноровна Гоберидзе. Собственно, можно было бы дать вам и другие имена, но… уж какие паспорта были. Из тех, чьи даты рождения подходят… По моим данным, вас сегодня никто искать не будет. Кстати, куда летим? Конечный пункт, я имею в виду? — Игорь адресовал вопрос Диме, который и заказывал билеты.

— Перт, — ответил Дима наобум. Билеты приобретались до Эр-Рияда, а там следовало купить другие.

— Классный городок, — Игорь коротко присвистнул, оценивая сверхвысокий класс жизни в этом населенном пункте. — На ваш самолет до Эр-Рияда билетов первого класса не было — уж простите, спешка… Полетите эконом-классом. Я сначала хотел вас отправить как сопровождающих с почтовым самолетом: перелет бесплатно, да и искать вас на таком рейсе никто не станет. Но решил — это лишнее, — Игорь посмотрел на Диму. — Кстати, вы по легенде занимаетесь торговлей подержанными авто, и у вас деловая поездка. Что искать вам в арабском краю? Антикварный «Бьюик», принадлежавший некоему шейху и, по слухам, прошедший более миллиона километров за семьдесят четыре года, при этом ни разу не бывавший в ремонте. В багажнике машины вы найдете четыре сумки, а то без багажа будете смотреться подозрительно. В одной из них — еда, вполне доброкачественная. Так что рекомендую…

В Домодедово, несмотря на поздний час, народу накопилось много. До начала регистрации оставалось пять минут и, уточнив для своих подопечных время отправления рейса Москва — Эр-Рияд, Игорь пожал им руки и удалился. Подходя к «Гранаде», дожидавшейся его на аэропортовской стоянке, Игорь достал из кармана телефон, пощелкал по кнопкам и произнес:

— Это Апостол…

Провинился

Камышин сидел на стуле, как приклеенный. Спина, ровная, будто аршин проглотил, прижата к спинке. Руки на коленях в самом непринужденном положении. Со стороны могло показаться, что человек просто отдыхает, откинувшись на спинку стула. На самом деле капитан не мог пошевельнуться, даже если бы и захотел. Но и шевелиться ему не хотелось…