История города Москвы. От Юрия Долгорукого до Петра I - Иван Егорович Забелин

храмах, благо дремучие и непроходимые леса доставляли дешевые средства для скорейшего устройства жилищ и укрепления городов. А дерево постоянно съедал вольный огонь без остатка. С деревом погибало все, и богатое, и бедное в обстановке быта. Целые столетия над Русскою землею из конца в конец ходил неустанно Божий батог, Божий бич с страшным именем пожара.

Москва только что устроилась после четвертого великого пожара и вот, спустя только 10 лет, в 1354 году она опять горит: погорел Кремник весь, церквей сгорело 13. Затем, спустя еще 10 лет, в 1365 г., снова «загореся город Москва от (церкви) всех Святых с верху (реки Москвы) от Черторьи (так прозывался глубокий овраг и ручей у нынешних Пречистенских ворот) и погоре Посад весь и Кремль и Заречье». Эта церковь стояла близ нового храма Христа Спасителя, почти на том месте, где ныне сооружается памятник Императору Александру III.

Страшное было это лето! «Было тогда знамение на небеси, солнце являлось аки кровь и по нем места черны, и мгла стояла с поллета, и зной и жары были великие, леса и болота и земля горяше, реки пересохли и был страх и ужас на всех людях и скорбь великая».

Пожар Москвы в этот сухмень и зной великий сопровождался сильной бурей и вихрем, разносившим за 10 дворов головни и бревна с огнем, так «что не было возможности гасить: в одном месте гасили, а в десяти загоралось и никто не успевал спасать свое имение, – огонь все поедал. В два часа времени весь город погорел без остатка. Так этот пожар и прослыл – от Всех Святых «Всесвятский пожар». Прежде таков пожар не бывал, записал летописец.

В тот же год, очень вероятно, что после пожара, митрополит Алексей по откровению Божию заложил каменную церковь шестую в городе, во имя Чуда Архангела Михаила в Хонех с мыслью основать здесь митрополичий монастырь.

Небольшая церковь была выстроена в одно лето на восточном краю дубового города неподалеку от его стены, на месте, где до того времени находился Царев Посольский двор или подворье Ордынских послов. Очень вероятно, что митрополит Алексей, исцелив от болезни царицу Тайдулу, выпросил у ней это место для учреждения монастыря и конечно с целью выселить из Кремля татарских послов.

Можно полагать, что эта каменная церковь построена на месте прежней деревянной, сгоревшей во Всесвятский пожар. На другой же год после этого бедствия митрополит Алексей озаботился вместо обгоревших стен дубового города построить город каменный. По его совету и благословенно, не медля нимало, стали готовить камень, по всему вероятию в подмосковных Мячковских и других тамошних каменоломнях; зимою 1366 г. возили его к городу, а весною 1367 г. заложили город и началась постройка с великим поспешением, для чего отовсюду собраны были во множестве мастера каменного дела. Причины такой торопливости по всему вероятию скрывались в недобрых вестях со стороны враждебной Твери.

Пространство города в это время было увеличено. С восточной стороны, к торговой площади, оно было отодвинуто по крайней мере сажен на 30, к теперешней линии Кремлевской стены. Должно полагать, что и в других местах город раздвинулся шире прежнего дубового. Вьше упомянуто, что дубовые стены старого города находились уже в черте каменных.

Поспешность, с которою воздвигались каменные стены, оправдалась на другой же год (1368-й), когда побуждаемый врагом Москвы, Тверским князем, Литовский князь Ольгерд, недуманно, негаданно, внезапно явился под этими стенами со множеством своих полков. Москва успела только выжечь свой посад, дабы не дать врагу способов устроить из деревянных строений примет к городу, то есть своего рода мосты к его стенам. Литовские полки стояли около города трое суток, но взять его не могли. В окрестностях Ольгерд произвел великое опустошение, пожег остатки посада, монастыри, церкви, попалил села и волости, пограбил всякое имущество и даже отогнал с собою всю скотину. Это было первое зло Москве от Литвы, то есть в сущности от Твери, с которою борьба не утихала, а все более разгоралась.

Со времен Ивана Калиты целые сорок лет Москва наслаждалась общеземской тишиною и теперь поплатилась за свои грехи против Твери.

Спустя два года Ольгерд, опять побуждаемый Тверским князем, снова явился под каменной Москвой (6 декабря 1370 г.), стоял без успеха 8 дней, наконец начал просить мира, даже вечного мира, но получил только перемирие до Петрова дня будущего года. Он, защищая Тверь, тянул для своих выгод и к Москве, желал выдать дочь свою Елену за князя Владимира Андреевича, что и устроилось в 1372 г.

Таким образом, каменная твердыня Москвы очень помогла Московскому княжеству устоять против нападений Твери и удержать в своих руках и Великокняжескую власть.

Если все наши летописцы почитали как бы своим долгом упоминать о постройке каменных церквей, находя такие случаи не совсем обыкновенными, то постройка каменного города, как случая в то время редчайшего, должна была произвести в народе большое впечатление именно в пользу Москвы, в пользу ее политического могущества. Каменные стены у самих Москвичей подняли, возвысили чувство независимости и стойкости в борьбе с врагами, укрепили верование в непобедимую силу Московского великого князя, в самом князе укрепили самодержавное направление его отношений к другим князьям; говоря вообще, каменные стены города породили в населении естественное чувство твердой опоры и безопасности, когда вокруг стояла нескончаемая вражда и усобица. Вообще можно сказать, что каменные стены Москвы явились тою славною опорою, которая тотчас же обозначила крутой и прямой поворот к идеям государственного единения, так что через десяток лет это единение достославно выразилось сборищем в Каменной Москве всенародных полков для похода на Куликово Поле. Но еще прежде, в 1375 году, оно не первый раз выразилось тем, что в походе на Тверского князя, как на главного сопротивника Московским целям, собрались под предводительством Московского князя все удельные князья со включением Новгорода; вся Русская земля в ее Московской области восстала на Тверского слушника, крепкого и горячего борца за свои Тверские цели.

Летописец заметил государственное значение каменных стен и в своей книге обозначил его такими словами: «Князь Великий Дмитрий Иванович заложи град Москву камену и начаша делати безпрестани; и всех князей Русских привожаше под свою волю, а которые не повиновахуся воле его, и на тех нача посягати».

Однако чем сильнее становилась Москва, благодаря своим каменным стенам, тем грознее собирались над нею тучи и Русской и Татарской вражды. Небесные знамения сулили ей да и всему народу страшные бедствия. Еще в 1370 г., в год второго Ольгердова нашествия, осенью и зимою, являлись на небе кровавые