Медвежатник - Евгений Сухов

— Анна Викторовна, разве современным барышням интересно слушать о полицейских делах? Они сейчас все больше грезят политикой. А у нас, знаете ли, грязь!

Григорий Васильевич посмотрел на камердинера, который каменной статуей застыл у широкой мраморной лестницы. Он был доверенным княгини. Анна Викторовна выписала дядьку из родового имения, как человека преданного и абсолютно надежного. Под взором его внимательных глаз прошла большая часть жизни княгини. Наверняка он был поведан и в последнюю сердечную привязанность своей подросшей любимицы.

Камердинер не отвел взгляда, когда Аристов принялся разглядывать его почти в упор. Он лишь слегка наклонил голову, приветствуя гостя, и у начальника московского уголовного розыска не оставалось более никаких сомнений в том, какое милое приключеньице произошло между ним и хозяюшкой за толстыми непроницаемыми портьерами.

— Ах, как бы мне хотелось увидеть вас в работе, Григорий Васильевич!

Аристов приостановился, в задумчивости почесал подбородок и чуть сдержанно отвечал:

— Вот как! Хм… Я думаю, что это неплохая идея, Анна Викторовна.

— Ой, как это замечательно! — захлопала в ладоши княгиня. — Когда же это произойдет?

Григорий Васильевич посмотрел на часы и уверенно отвечал:

— Уже через два часа. Мы сегодня проводим облаву на Хитровке, и вы можете посмотреть, что представляет из себя этот народец.

— Вы серьезно?

— Вполне. Там встречаются весьма прелюбопытные типы. Это вас позабавит. Однажды мне довелось увидеть среди хитрованцев графиню.

— Неужели графиню? — изумилась Анна Викторовна.

— Самую что ни на есть настоящую! А в прошлый раз мне довелось беседовать с художником, чьи картины выставляются в Третьяковской галерее. Есть там и писатели, философы…

— О! Вполне интеллектуальная публика, — восторженно воскликнула княгиня.

— Боже, Анна Викторовна, не будьте так наивны. Все это, разумеется, в прошлом. Большей частью там совершенно опустившиеся люди, пьяницы, хулиганы, уголовники всех мастей, убийцы! Вы не представляете, какой ужасный запах в ночлежках! Туда определенно нужно заходить с надушенным платочком и держать его у самого носа.

— Не отговорите, я еду с вами!

— И вы собираетесь прогуливаться по Хитровке в своем бальном платье? Нет, княгиня, я вам этого не позволю. Для такого серьезного путешествия нужны сапоги, какой-нибудь старый серенький плащик, и вообще одежда должна быть попроще. Вам могла бы горничная одолжить что-нибудь из своего гардероба? — Аристов серьезно посмотрел на княгиню.

— Генерал, вы шутите?

— Отнюдь, уверяю вас, путешествие будет опасным. А ваше платье должно остаться здесь под присмотром прислуги.

— Фи! Я не согласна, — честно доиграла до конца свою роль княгиня. — Вам придется, любезный мой генерал, ехать на Хитровку без меня.

— Искренне сожалею, мне будет вас не хватать.

Взяв под руку генерала, княгиня повела его на второй этаж. Анна Викторовна украдкой потаскивала его за локоток, и Григорий Васильевич без труда сумел догадаться, что престарелый князь вновь затосковал по ушедшим годам и, оставив молодую супругу на попечение гостей, вновь отправился к стареющей приятельнице предаваться воспоминаниям.

Аристов обернулся: широкие портьеры закрывали окна — молчаливые свидетели недавнего греха.

— Когда вас ждать, мой желанный друг? — Вопрос был задан очень серьезно. Отвечать на него следовало обязательно.

Григорий Васильевич немигающим взглядом смотрел в чистые темно-синие глаза княгини. Анна Викторовна не желала дорогих развлечений, ей нужен был просто сильный мужчина, которому, хотя бы иногда, она могла бы положить на грудь свою красивую голову. Жаль, что для этой роли она выбрала именно его. Аристов осознавал, что совершенно не годится в постоянные партнеры.

— В ближайшую неделю я действительно не могу… Служба! Честно говоря, даже сейчас я должен был находиться в полицейском департаменте, но мне очень хотелось вас увидеть, поэтому я здесь.

— Но вы побудете хоть немного? — В голосе слышалась неприкрытая мольба.

— Через час-полтора мне нужно будет уйти.

— Ладно, шалунишка! — едва притронулась княгиня указательным пальцем к носу Аристова. — Я вам верю. Но не обманывайте, что вы пришли сюда из-за моих прекрасных глаз. — Она слегка погрозила пальчиком. — Вас ведь еще интересует покер, не так ли? Я начинаю ревновать вас к картам. Ну ладно, ступайте, — и она слегка подтолкнула его в зал, где за дюжиной столиков шла оживленная карточная игра.

— Ваше сиятельство! — услышал Аристов чей-то задорный голос.

Григорий Васильевич обернулся. Навстречу ему шагнул молодой мужчина с обаятельной улыбкой. Аристов выглядел слегка смущенным, он мгновенно вспомнил своего недавнего визитера и, конечно, догадался, что разговор должен пойти об одолженных деньгах. Генерал как раз имел с собой достаточную сумму, но если он сейчас вернет Родионову долг с благодарностью, то ему придется отказаться от участия в сегодняшней игре.

«Черт бы его побрал!» — мысленно выругался Аристов, но его улыбка при этом сделалась еще шире.

— Здравствуйте, дорогой друг, знаю, о чем вы хотите сказать, — Григорий Васильевич сделал неуверенное движение во внутренний карман пиджака. — Так вот, я готов.

— Что вы! — запротестовал Родионов. — К чему спешить?

Аристов сделал неопределенное движение плечами: мол, ну, если вы не настаиваете, тогда давайте повременим.

— Я хотел предложить вам присоединиться к нашему столу — у нас как раз не хватает одного человека.

— Вот как? С удовольствием, — отозвался генерал, почувствовав в кончиках пальцев знакомый зуд.

— В баккара?

Генерал невольно расплылся в доброжелательной улыбке. Он считал, что ему в жизни прекрасно удаются только две вещи: обольщение женщин и игра в баккара. Аристов предпочитал ее всем остальным играм. Однако, опомнившись, сумел соорудить кисловатое лицо и отвечал безрадостно:

— Право, не знаю. Я не очень силен в правилах. Но как же вам откажешь? Так где ваш стол? — Последняя фраза прозвучала с готовностью.

Родионов ответил ему понимающей улыбкой.

— Вот сюда, пожалуйста, генерал, — указал он на соседний стол, где уже сидели двое мужчин.

Сидящие, привстав, поклонились генералу и вновь взялись за карты. Сердце Григория Васильевича радостно екнуло, когда он посмотрел на выставленную кассу. В центре стола большой стопкой возвышались сотенные купюры. Даже по самому скромному подсчету можно было утверждать, что на столе лежит не менее тридцати тысяч рублей. Этих денег вполне хватит на то, чтобы отдать долг Родионову и расплатиться с изрядно поднадоевшими кредиторами.

Карты раскладывал черноволосый малый лет двадцати пяти. Колода в его руке выглядела так же естественно, как ложка в руке обжоры, и создавалась полнейшая иллюзия того, что он в жизни не держал ничего, кроме карт.

У помощника банкомета — рыжеватого парня лет тридцати — была мелочь: пятерки, десятки, четвертные, но их количество тоже не поддавалось счету. Банкомет и помощник мило улыбнулись генералу, когда он сделал ставку.

Лицо банкомета показалось генералу знакомым.

Боже мой! Григорий Васильевич даже повеселел. Перед ним сидел в недалеком прошлом банный вор. Видно, он оставил свой прежний промысел, так как роль банкомета, очевидно, приносила ему куда больший доход. Генерал сделал над собой усилие, и лицо его приняло прежнее выражение. Похоже, что банный вор его не узнал.

Банные воры — особая каста, со своими многочисленными обычаями и традициями, и черноволосый принадлежал к самым удачливым из них. Но вся сложность заключалась в том, что брюнет ни разу не был пойман и о его успехах Аристов мог судить только по рассказам его менее удачливых коллег, волей случая оказавшихся в тюремном замке у Бутырской заставы. Черноволосый не был судим, а следовательно, имел неплохую возможность заполучить место банкомета у князя Гагарина, чем не преминул воспользоваться.

— Поднимите карты, ваше сиятельство, — услышал Аристов мягкий голос бывшего вора.

Григорий Васильевич отказывался верить — на руках был марьяж. Брюнет смотрел с нарочито невозмутимым видом. Теперь у Аристова не оставалось никаких сомнений в том, что чернявый подыграл ему. Но как это воспринимать — как плату за молчание?

— Ваше сиятельство, — вновь услышал Аристов убаюкивающий голос брюнета. — Ваше слово!

— Господа, прошу прощения, но, кажется, на этот раз я выиграл, — и Аристов осторожным движением перевернул карты.

— Наши поздравления, генерал, — Савелий Николаевич первым справился с шоком. — Вам сегодня везет.

Банкомет пододвинул к Аристову деньги.

— Господа, это только начало моего вечера, и я в самом деле очень желаю, чтобы он закончился для меня удачно.