Горячая зола - Касси Эдвардс

– Ты пришла посмотреть на белого ребенка? – сказала Многодетная Жена, направив взгляд своих темных глаз на Тихий Голос. – Почему ты так хмуришься? Это очень красивый ребенок. Женщина, родившая ребенка, тоже красива. Скоро она выйдет замуж за нашего вождя.

Многодетная Жена замолчала.

– А, так вот почему ты хмуришься, не так ли? – сказала она. – Ты надеялась, что однажды тебе все же удастся завоевать нашего вождя…

Тихий Голос развернулась и выбежала прочь, не желая, чтобы кто-нибудь заглядывал в ее сердце. Она постарается расстроить свадьбу мужчины, которого она любила, с незваной белой гостьей. Она уходила прочь, прокручивая в голове различные хитрости для того, чтобы их разлучить.

Фрэнк натянул поводья и остановил свою лошадь. Он безучастно смотрел на сгоревший торговый пост.

– Проклятье, – чертыхнулся он. – Ему теперь придется ехать дальше – к торговому посту по землям резервации шошоне индейцев и арапахо.

Он не сгорал от желания вступить на индейскую территорию. Каждый знал, что договоры о жительстве индейцев в тех местах были подписаны кровью – индейской кровью. Он боялся, что слишком многие желали бы пролить кровь белого человека, если им будет предоставлен хоть малейший повод.

Он должен тщательно следить за тем, чтобы не дать им такого повода, думал Фрэнк, подгоняя коня поводьями и продолжая свой путь вперед.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Два дня спустя

Дни и часы едва тянулись для Мэгги в ожидании того момента, когда ей наконец отдадут ее ребенка навсегда, и она сможет кормить его собственной грудью. Хотя Соколиный Охотник приносил ей малышку каждый день между кормлениями, чтобы она могла ее подержать на руках и побаловать, было очень тяжело отдавать ее в чужие руки.

Сегодня Мэгги съела обед с большим аппетитом. Соколиный Охотник предложил ей еще одну миску похлебки, улыбнувшись, глядя на нее: он открыл в ней столько очарования и солнечного света. Никогда он не видел такой радостной улыбки, такого сияния на ее лице. В глазах Мэгги было не только страстное желание и нетерпение, но и умиротворенность, исходящая из самых ее глубин.

Он знал причину и чувствовал себя немного виноватым в том, что заставил Мэгги лишиться на время ребенка. Но это был единственный путь к тому, чтобы соединить их будущее, как если бы Соколиный Охотник, Мэгги, ребенок и арапахо были одним человеком, имели одно дыхание и одно сердцебиение.

Глаза Мэгги плясали, она улыбалась и кивала головой, говоря, что все еще голодна. Скоро она будет со своей дочуркой навсегда. Хотя Соколиный Охотник звал малютку Небесные Глаза, Мэгги дала ей имя Мария Элизабет. Она не часто произносила это имя вслух, поскольку Соколиный Охотник был непреклонен в том, что если ребенок должен воспитываться как арапахо, то ее должны знать под именем, принятым у индейцев.

Она не спорила по этому вопросу, зная, что для нее девочка всегда будет Марией Элизабет.

– Ты счастлива, что с сегодняшнего дня круглосуточно будешь выполнять материнские обязанности? – сказал Соколиный Охотник, добавляя в ее миску густую похлебку.

– Да, а почему бы и нет? – ответила Мэгги, разглаживая красивое, расшитое бисером платье.

– Два долгих дня, Соколиный Охотник. Ты должен оценить мое терпение. Мне никогда особенно не приходилось быть терпеливой. Мой отец меня страшно баловал.

– То же самое будет делать и этот мужчина, который скоро станет твоим мужем, – сказал Соколиный Охотник, протягивая ей миску.

– Прежде чем мы пойдем за ребенком, есть что-то, что ты должна знать, – сказал Соколиный Охотник осторожным голосом.

Внезапная серьезность Соколиного Охотника заставила Мэгги взглянуть на него настороженно.

– Что такое? – спросила она напряженным голосом. Она оставила миску, несмотря на то, что похлебка в ней была съедена лишь наполовину. – Что ты должен мне сказать?

Она повернулась к Соколиному Охотнику, умоляя его своими большими серыми глазами.

– Это касается ребенка? – осторожно спросила она. – С ней было все хорошо вчера, Соколиный Охотник. С ней что-то случилось с тех пор, когда я ее в последний раз видела, и мне не сказали?

– Небесные Глаза полная, здоровая и красивая, – сказал Соколиный Охотник, взяв ее руки и поднеся их к своей обнаженной груди. – Небесные Глаза должна пройти через ритуал, прежде чем ее можно будет тебе вернуть. Это будет сделано сегодня утром в присутствии многих. Ты и я будем там.

– Какого… рода ритуал? – побледнев, задыхаясь, спросила Мэгги. Она попыталась высвободить свои руки, по Соколиный Охотник крепко прижимал их к себе, его темные глаза искали в ее глазах понимания.

– Это традиция моего народа, против которой ты можешь бороться, однако должна принять, чтобы доказать, что ты добровольно соглашаешься, чтобы твой ребенок жил жизнью арапахо, а не белого человека, – мягко сказал Соколиный Охотник. – Я могу видеть, что ты напугана. Просто выслушай с открытым сердцем то, что я тебе объясню. Затем, возможно, ты сможешь согласиться с тем, что сегодня должны сделать с твоей дочерью.

– Ну же, – сказала Мэгги, ее охватил ужас и даже засосало под ложечкой. – Скажи мне…

– Сегодня твоей дочери должны проколоть уши, – осторожно сказал Соколиный Охотник, наблюдая за ее реакцией, ожидая ее.

– Ее уши должны быть… проколоты? – запинаясь, произнесла Мэгги еще больше побледнев. – Нет, я не разрешу этого!

– У всех детей арапахо уши проколоты, – сказал он, отпустив одно из ее запястий, чтобы указать на маленькую дырочку в своем правом ухе, а затем в левом. – Это было сделано, когда я был в возрасте нескольких недель. Это же должно быть сделано и твоему ребенку.

– Нет, – сказала Мэгги тихим и умоляющим голосом. – Не разрешай этого делать. Это будет больно.

– Прокалывание ушей детям в младенческом возрасте заставляет детей хорошо расти и становиться мужчинами и женщинами, – сказал Соколиный Охотник, притянув ее к своей груди. – Да, ребенок почувствует некоторую боль. Но это хорошо. Говорится, что чем больше ребенок кричит во время операции, тем лучше он будет расти. Крик означает, что неприятности и боль уже преодолены и, следовательно, ребенок вырастет сильным взрослым человеком.

– Это обычай арапахо, а не мой, – упрямо произнесла Мэгги.

– Твой ребенок становится арапахо, следовательно, она будет исполнять все обычаи народа Соколиного Охотника, – сказал он решительно.

Он приблизил к ней свои губы.

– Доверься этому мужчине, который всем своим существом тебя любит, – прошептал он, касаясь ее губ.

Когда он сильно и страстно ее поцеловал, Мэгги почувствовала, как все ее протесты исчезли, и дикая страсть снова зовет за собой. Она со стоном прижималась к его губам и обхватила руками его шею, желая ради своей любви к этому мужчине познать все, что казалось ей столь чуждыми.