Отчаяние - Константин Лебедев

Закончив, она собралась уходить, но тут заметила тарелку, в которой еще оставалась еда. Взяв ее и вернувшись на свое место, аборигенка зачерпнула суп ложкой и поднесла ко рту Кэра. Тот постарался дать понять, что поглощение пищи сопровождается мучительной болью. Отказать островитянке оказалось куда сложнее, чем мистеру Грею. Ноа что-то запричитала на своем языке и поднесла ложку еще ближе. Кэр сдался без боя, уничтожив все оставшееся содержимое тарелки, чтобы она успокоилась.

Девушка выглядела довольной. Обворожительно улыбнувшись, она показала на ложку и произнесла непонятное для аурлийца слово. Догадавшись, что этим словом аборигены называют именно этот атрибут кухонной утвари, Кэр повторил слово. Улыбка девушки стала еще шире, и она одобрительно закивала. Дальше последовала очередь тарелки. После того как лейтенант успешно справился с заданием, девушка решила, что он готов к изучению более сложных слов.

Изобразив, что ест из пустой тарелки, Ноа озвучила третье слово сегодняшнего урока. Девушка провела с ним еще полчаса, смеясь над его произношением. К концу занятия аурлиец уже знал имена десятка окружающих его предметов. Каждую секунду Кэр боялся, что девушка покинет его, и момент прощания действительно не мог не наступить. Все оставшееся время, перед тем как вновь провалиться в сон, аурлиец старательно повторял в голове изученные им слова, боясь забыть хоть одно. Итан был уверен, что ночью ему приснится лицо убитого им дикаря, но вместо этого ему явился прекрасный образ дикарки.

Девушка приходила каждый день, помогая лейтенанту восстанавливать силы. День за днем она учила больного новому языку, и Кэр не мог найти для себя лучшего учителя. Никогда прежде юноша не испытывал такого рвения к знаниям. Аурлийский акцент, с которым Итан произносил новые слова, безумно веселил девушку. Врожденный талант к языкам позволил Кэру и Ноа уже через неделю совершить их первый осознанный диалог на местном наречии.

Непривычная растительность на лице раздражала аурлийца, и тот, поборов смущение, попросил Ноа побрить его. Девушка не смогла отказать ему в просьбе. Аборигенка впервые взяла в руки лезвие. Неопытная, дрожащая рука несколько раз оставила порезы на лице Кэра. Очарованный своим личным цирюльником, аурлиец не замечал боли, лишь умилялся, наблюдая испуг и переживания, проявляющиеся на лице Ноа каждый раз, когда она совершала ошибку.

Прошло полторы недели с момента первого пробуждения, когда Итан почувствовал, что готов встать с постели. Опираясь на Ноа и нарочно прижимаясь к ней как можно ближе, он сполз со своей койки. Девушка подала ему трость. Опираясь одной рукой на подарок мистера Кормака, а другой на заботливое плечо аборигенки, Кэр сделал свои первые шаги. Прогулка ограничилась лишь пространством лазарета. Видя усталость на его лице, Ноа заставила аурлийца вернуться обратно в кровать. Их разговоры, в ходе которых они все лучше и лучше узнавали друг друга, по мере изучения языка становились все более содержательными.

Научившись самостоятельно подниматься с кровати, Кэр решил исполнить просьбу мистера Форингтона и постарался более пристально изучить личность загадочного доктора. Дождавшись, пока он останется один, Итан, опираясь на трость, прихрамывая, добрался до рабочего стола мистера Рокуэла. Не найдя ничего подозрительного среди аккуратно разложенных на столе и развешанных на стене инструментов, новоиспеченный шпион обратил внимание на походный мешок. Слегка приоткрытый, он так и манил заглянуть внутрь. Не сумев побороть любопытство, лейтенант очень аккуратно выложил его содержимое на стол. Внимание привлекло несколько папок с бумагами.

Раскрыв первую, лейтенант оказался на страницах ботанического справочника. Напротив рисунков трав, кустарников и деревьев идеальным почерком излагалось подробное описание объекта и его полезные или опасные свойства. Даже далекий от ботаники Кэр заинтересовался той потрясающей систематизацией информации, которая удалась доктору. Здесь не было ни одного лишнего слова. Сухое, идеальное, структурированное описание. Последняя страница не была заполнена до конца и содержала информацию о еще не полностью изученном яде дикарей.

Спрятав бумаги обратно в папку, Кэр перешел к изучению второй, оказавшейся еще более интересной. В ней прятались эскизы и наброски рисунков доктора. В хронологическом порядке были изложены основные события экспедиции. Торжественное построение на городской площади Корквила, вечер во дворце святого Патрица, вид «Отчаяния», плывущего по волнам, очертания таинственного острова на горизонте, деревня аборигенов на фоне горы, сцена ночного нападения. Все эти моменты были заботливо запечатлены рукой мастера. В одной из фигур, сражающейся с дикарями, Кэр с гордостью узнал себя. Заставив себя оторваться от самолюбования, лейтенант взял в руки следующую папку.

Она оказалась наиболее жуткой. Страницы запечатлели анатомические изображения человеческих тел. Человек в разрезе, мышцы и кости были нарисованы с пугающей правдоподобностью. Текст рассказывал о заболеваниях, их симптомах, способах лечения. Написание некоторых слов сильно отличались от привычной глазу Кэра аурлийской письменности. Их значение тоже оставалось загадкой. Никогда прежде лейтенант не видел подобных символов, судя по всему, являющихся медицинскими терминами.

Услышав за своей спиной скрип открывающейся двери, Кэр быстро закинул бумаги в папку, но место преступления покинуть не успел.

— Решили погрузиться в тонкости медицины, мистер Кэрил? Могли просто попросить меня преподать пару уроков, — раздался за спиной спокойный голос мистера Рокуэла.

Обернувшись, Кэр вздрогнул под напором пристального взгляда зеленых глаз. Анатомический справочник лейтенант положил поверх уже изученных папок.

— Простите. Ваша сумка упала. Бумаги вывалились на стол. Я подошел поправить, но загляделся на ваши работы, — сам не веря в собственную ложь, промямлил Итан.

— Интересно. Готов поспорить, что оставлял мешок на полу. В любом случае благодарю, но впредь я бы попросил вас уважать мое право на личное пространство.

От острого взора лейтенанта не ускользнули тот панический взгляд, который доктор бросил на последнюю, оставшуюся нетронутой папку, и возвращающаяся на лицо маска спокойствия, когда он понял, что ее содержимое осталось нераскрытым. Чарли подчеркнуто вежливо, отчего стало еще более жутко, проводил пациента до его койки. Собрав свои документы, он убрал их обратно в мешок и отнес в дальнюю комнату лазарета, отведенную под его личные покои.

Осмотрев своего пациента, доктор остался доволен прогрессом его восстановления. Теперь Кэру предписывалось совершать ежедневные короткие прогулки для полной реабилитации. Впервые оказавшись на улице, лейтенант поразился тому, как преобразовался форт за время его отсутствия. Шатры и палатки сменились уютными деревянными бараками. Офицеры теперь имели свое персональное жилье. Дом капитана был чуть больше остальных и служил местом для офицерских ужинов и собраний. Ноа всегда была рядом и помогала Итану заново учиться ходить.

Поначалу окружение с удивлением и настороженностью посматривало на странную парочку, прогуливающуюся по форту без дела, но со временем к ним привыкли. Через неделю Кэр ловил на себе только завистливый взгляд Пита и недобрый взгляд Гала. Постепенно радиус их прогулок становился все больше и больше. И вот они уже вышли за стены гарнизона, гуляя среди засеянных полей.

Это было самое беззаботное и счастливое время в жизни молодого лейтенанта. Ноа рассказывала Кэру о своей семье, обычаях ее племени, красном боге по имени Аскх. Итан, в свою очередь, поведал ей об Аурлии, ее обитателях и социальном устройстве. Их диалоги, поначалу состоявшие из простых предложений, становились все более приятными слуху. Через месяц Кэр понимал уже практически каждую фразу, что ему доводилось услышать на острове. Лейтенант быстро шел на поправку. С одной стороны, это не могло не радовать, но с другой, это означало, что их ежедневные встречи с Ноа подходят к концу.

Огл уже несколько раз намекал на то, что пора бы уже начать тренировки. Спустя полтора месяца с ночного сражения Кэр вынужден был признать, что практически полностью восстановился. Основания для визитов Ноа пропали, и она перестала посещать форт чужеземцев. Когда