История религий. Том 1 - Иосиф Крывелев

Цель и при том и при другом решении остается одинаковой — укрепление веры. Но путь, предлагавшийся Абеляром, создавал опасность того, что в процессе осуществления этой цели разум может не только отклониться от нее, но и прийти к выводам, разрушающим санкционируемое церковью вероучение. В своих сочинениях Абеляр продемонстрировал всю реальность опасности. Показательна в этом плане его работа «Да и нет» (Sic et non) 53. В ней собрано 159 каверзных вопросов христианской догматики, на которые тут же даны ответы, заимствованные из наиболее авторитетных, церковных писаний; на каждый из вопросов оказывался в распоряжении богослова и утвердительный и отрицательный ответ. Хотя тут же Абеляр выражал благочестивую надежду на то, что истинное решение поставленных им вопросов доступно церкви и инспирирующему ее Святому духу, впечатление от противоречивости и по существу произвольности решения важных вероисповедных проблем было слишком сильным и в качестве дополнения к оценке других еретических взглядов Абеляра достаточным для того, чтобы навлечь на него церковное преследование.

Ярким показателем того, к каким затруднениям приводила богословскую мысль ставка на логическое мышление, является пользовавшаяся большим распространением в средние века книга «Сентенции» Петра Ломбардского (нач. XII в. — 1164) 54. Он пытался, используя средства логического мышления, осветить такие, например, вопросы: мог ли бог сотворить вещи лучше, чем он их сотворил? Как можно согласовать божественное предвидение со свободным творением мира — если бог всегда заранее знал, что он создаст мир, то ему уж пришлось его создавать и, значит, творение не было свободным актом? Где находился бог до сотворения мира — ведь небо было тоже лишь тогда сотворено? Почему именно Сын божий воплотился в человеческом образе, а не бог-Отец и не бог-Дух? Наряду с этими достаточно серьезными вопросами Петр Ломбардский мудрствовал и над такими: каким способом демоны проникают в людей? Какого роста был Адам в момент его сотворения? Почему бог воспользовался именно ребром Адама для сотворения Евы, а не другой частью тела? Можно было бы в ответах на поставленные вопросы ограничиваться приведением соответствующих «авторитетных» цитат, но, во-первых, такие ответы оказывались противоречивыми, а во-вторых, нельзя было не делать уступок стремлению к осмыслению религиозных «истин» при помощи логического мышления. А христианская догма терпела от этого немалый ущерб.

Какие неразрешимые трудности ставил богословский рационализм перед церковной ортодоксией, показывает борьба между номинализмом и реализмом как важнейшими философскими направлениями средневековья. Вопрос касался существа общих понятий («универсалий»): соответствуют ли им объективно существующие реальности, или они суть только слова, имена («nomina»). Приверженцы первой позиции именовались реалистами, второй — номиналистами.

Если бы эта проблема оставалась в рамках чистой философии, то она не могла бы вызвать такой острой борьбы, которая кипела вокруг нее в течение столетий. Но философское решение вопроса должно было давать материал для обоснования истин веры; в данном случае оно прилагалось к догмату святой Троицы. Если существуют лишь единичные вещи, а их совокупность может быть лишь «звуком», то Троица оказывается простым соединением трех богов. Руководствуясь такой логикой, можно было без особого труда обвинить богослова-номиналиста Иоанна Росцелина в тритеизме (троебожии), в каковой злостной ереси он и был изобличен и осужден на церковном соборе 1092 г. в Суассоне 55.

Реализм (Вильгельм из Шампо, Ансельм Кентерберийский), при всех благих намерениях его приверженцев, тоже некоторыми своими аспектами приводил на стезю ереси. Рассматривая Троицу лишь как нечто общее и отрицая реальность каждой из ее ипостасей, следовало трактовать, например, страдания Иисуса на кресте как переживания всей Троицы, что означало ересь патрипасианства, давно осужденную церковью. Из двух зол приходилось выбирать меньшее; все это свидетельствовало о той опасности для христианского благочестия, с которой связана работа разума.

Выход обнаруживался в том, чтобы подчинить разум и логическое мышление чистой вере, основанной на безоговорочном преклонении перед ее авторитетом и на проникновении человека в ее истины без размышлений и критики. Главная роль отводилась «слиянию души» с божественной истиной, эмоциональным переживаниям, целью которых является не познание, а уверование. Это был путь мистики, противопоставляемой деятельности логического разума.

В Византии такое направление получило распространение и развитие в теории и практике так называемого исихазма, идеологом которого был Григорий Палама 56. Исихасты усматривали возможность спасения и, следовательно, познания не в богословствовании, подчиненном правилам логики, а в молчаливой медитации, в стремлении воли к слиянию души с божеством, недоступным разуму.

Своей вершины схоластическое богословие достигло в работах Альберта Великого (ок. 1193–1280) и Фомы Аквинского (1225/26—1274), основанных на логике и онтологии (метафизике) Аристотеля.

Вначале распространение идей Аристотеля насторожило католическую церковь 57. Понадобилось, однако, немного времени, чтобы ее неблагожелательное отношение к Аристотелю сменилось его официальным признанием в качестве высочайшего авторитета для церкви, «предшественника Христа в вопросах природы» (precursor dei in rebus naturae). При этом, по словам В. И. Ленина, было убито в нем живое и увековечено мертвое 58.

Ключевой мировоззренческий вопрос об отношении веры и разума был решен схоластикой не в соответствии со взглядами величайшего философа древности, а так, как было нужно для укрепления церковной ортодоксии.

Фома Аквинский различал истины двух родов: разумные и сверхразумные. Первые могут быть постигнуты знанием и доказаны при помощи строгих логических рассуждений. Вторые недоступны для разума и могут быть постигнуты только при помощи божественного откровения. Различие этих истин касается не только их содержания, но и источника и в некоторой мере формы. В конечном итоге, однако, оба разряда истин имеют свое высшее основание и происхождение в боге и его премудрости, следовательно, противоречия между ними не может быть. Если же таковое противоречие обнаруживается, то погрешность следует искать не в вере, а в разуме: его возражения против истин веры могут быть не логически-принудительными, а только вероятностными или даже софистическими; дальнейшая-де работа мышления приведет к тому, что его выводы окажутся вполне согласуемыми с истинами откровения.

Главную истину религии — о бытии божием — можно, по Фоме Аквинскому, познавать тремя способами: через интуицию, через веру и через естественный разум. Первые два пути имеют сверхъестественный источник, третий связан с естественными силами человеческого существа. В интересах веры необходимо использовать все три пути познания бога, следовательно, нельзя отказываться и от логических доказательств его бытия. Фома сформулировал пять таких доказательств: необходимость первопричины движения; необходимость самобытности этой причины; неизбежность существования высшей ступени в иерархии ценностей — совершенства; целесообразность всего существующего и неизбежность существования разумной и волевой причины, предопределившей ее 59.

Конечно, все эти «необходимости» вовсе не являются таковыми и основаны на предпосылках, истинность которых сама по себе нуждается в доказательстве.

В сочинениях Фомы Аквинского содержится действительная «сумма теологии», как и называется его главный труд. Это итог и наиболее полное выражение всего, что католическая церковь и в то время, и впоследствии могла выдвинуть для обоснования своей системы вероучения.

Хотя богословские умствования в общем находились на несколько ином уровне, чем верования, распространенные в широких народных массах, между ними было много общего. В основе суеверий того и другого порядка лежал тот же страх, который пронизывает сознание религиозного человека на всех ступенях истории, тот самый страх, который породил богов. Средневековый человек всегда ждал неприятностей, источником которых являются злокозненные действия бесов. Мир кишит демонами, которые только и озабочены тем, как бы причинить какую-нибудь беду любому из живущих на земле людей, а самое главное — похитить человеческую душу и увеличить тем число подданных Сатаны.

С помощью бога, его ангелов и святых человек не беззащитен перед бесовскими кознями: есть ряд способов и процедур, при помощи которых можно отразить любое нападение Нечистого: крестное знамение, срочное прочтение молитвы, показ облатки из святых даров или креста, иконы или другого святого фетиша.