Духовное просветление: прескверная штука - Джед МакКенна

– Другими словами, – завопил я, – я в офигительном настроении!

Это вызвало новую волну аплодисментов, криков и свистов. Каждый теперь стоя вносил свою лепту в этот шум. Я вытащил свёрнутый лист бумаги из кармана и стал читать вслух.

– Эту поэму Руми я ношу с собой, – я прочистил горло и начал. – "Я произнёс: О, нет! Помоги мне! И это О, нет! спустилось верёвкой в мой колодец. Я выкарабкался и встал на солнце. Ещё мгновение назад я был на дне промозглой, ужасной ограниченности, и вот теперь, вселенная не вмещает меня. Если бы каждый кончик волоса на моей голове мог говорить, даже тогда я не смог бы выразить всей благодарности. Посреди этих улиц и садов я стою и говорю, говорю снова, и всё, что я говорю: я хотел бы, чтобы все знали то, что знаю я."

Я смотрел на их лица, они все были открыты и сияли радостью. Я передал листок по кругу. Пусть всё происходит само. Я сел, и стал наслаждаться огнём и улыбаться этим чудесным людям.

– Когда вы начнёте взрываться от этой мистической любви-благодарности, – сказал я им, – тогда вы поймёте Руми.

21. Пасупатастра!

Я это Он. Я – Мудрец. Я – Лучший Человек. Я – Венец Творения.Я глуп, тёмен, мрачен. Я ем, когда голоден, сплю, когда устал. Я двигаюсь вместе, а не через, и не против. Я тру свою бороду строго в назначенный час.Я вижу лишь паттерны. Я не замечаю деталей. Я не иду. Зачем? Куда? Всё приходит. Я не пытаюсь. Я не делаю. Ничто не остаётся несделанным. Я не принимаю ничью сторону. Меня не интересует конечный результат. Это всё я. Это всё моё. Других нет, чего же желать?Я обладаю потрясающими способностями. Я всегда сажусь за самый хороший столик в ресторанах. Я уже двенадцать лет не спотыкался. Я могу уничтожить вселенную своей мыслью.– Джед МакКенна –

22. Разговор об истине в "сонном царстве"*.

Когда знакόм ты с Атманом, что тьмою кажется невежде, твой ум осознан полностью и пробуждён.

Невежда пробуждён для жизни чувственной, что тьмою кажется для мудреца.

-------------- *Здесь Джед употребляет слово dreamstate, которое дословно можно перевести как "состояние сна", и которое им используется для обозначения всего дуального бытия, наряду с "дворцом иллюзии Майи", "парком развлечений" и т.д.

Прошло, наверное, минут двадцать, прежде чем все угомонились, и разговор постепенно перешёл на темы, которые, очевидно, уже обсуждались между членами группы. Я сидел довольный, слушал, и пытался прочувствовать разные личности и как они взаимодействуют между собой. Время от времени меня призывали, чтобы я взял правление в свои руки, но я был краток и в основном оставлял им инициативу, задавая вопрос. Всё шло легко и просто.

В какой-то момент один из них, красивый искренний парень по имени Брендан, спросил, в чём смысл жизни, но как-то небрежно, предполагая, что на этот вопрос нет ответа, поэтому я пропустил его.

– Джед, – заговорил один из парней, Рэнди, – когда вы говорите, что не нужно ничего знать, чтобы стать просветлённым…

– И?

– Я не могу примирить это с другими великими мировыми учениями и религиями. То есть, а как же йога, веданта, буддизм. А греческие и немецкие философы? А христианство, ислам, иудаизм? Как же не нужно ничего знать?

Очевидно, это его действительно волнует.

– Это непостижимо. Это уж слишком. Я никак не могу это понять.

Я услышал одобрительный ропот. Похоже, вопрос задевал их всех.

– Я знаю, о чём ты, – ответил я. – Единственное, чему необходимо научиться, это отрицание – процессу постепенного отрывания слой за слоем. Я знаю, что вы хотите узнать что-то, понять и принять. Человек состоит из эмоций и разума, и это естественное желание – следовать одному или обоим этим своим аспектам внутрь к истине, но это невозможно. Вы можете провести тысячу лет, зарывшись в книги, или у ног мастера, и всё равно не продвинуться ни на шаг к пробуждению от иллюзии. Фактически, никакое количество знания или его комбинация не может привести к реализации истины.

Все стали очень внимательны. Это касалось их всех. Они сидели, стояли, некоторые сидели на корточках и на влажной траве, но все были сфокусированы на словах, как будто в пионерском лагере слушали историю о привидениях.

– Это не то, во что вы могли бы вырасти или развиться. Это не эмоция и не состояние сознания. Может, это сложнее понять, пока вы не осознаете, что эмоция и сознание – одно и то же, или, точнее, эмоции это состояния сознания. К примеру, полчаса назад я подошёл к костру и начал говорить, и мы вместе вошли в необычное состояние сознания – сорт групповой эйфории. Пятнадцать или двадцать минут спустя мы вернулись в обычное состояние. Это пример изменённого состояния, не так уж отличающего от слепой ярости или безумной любви. Вы оглядываетесь на это из вашего нормального состояния, и вам кажется, что вы были словно другой человек. Наркотики, дыхательные упражнения, медитация и прочее могут изменить ваше состояние сознания, но само-реализация – реализация истины – это не состояние сознания.

Я оглядел освещённые огнём лица и увидел разочарование. Они не понимали, как возможно достичь чего-то, что вне их досягаемости, стать чем-то, чем нельзя стать.

– Вы хотите опустить это на тот уровень, где вы могли бы иметь с ним дело, но это невозможно. Истина это не идея и не концепция. Она не в библиотеках и не в словах мудрецов. Она не приходит в виде вспышки озарения или пикового переживания. Это не чувство блаженства или экстаза. Это не концепция, которую нужно понять, и не чувство, которое нужно испытать. Она не в сердце и не в голове. Она дальше.

Воздух был наэлектризован. Танцевал огонь, моросил мелкий дождь, но присутствовал ещё некий элемент. Каждый был подключён к словам. Каждый был очень внимательным и присутствующим. Они чувствовали, что возможно стоят на пороге важного шага вперёд, и если всё идёт хорошо, так оно и есть.

– Значит, вы говорите, – сказал Рэнди, – вы говорите, что все религии и философии… Понимаете, здесь я не могу подобрать слов… в общем, вы говорите, что все духовные учения… то есть, все они…?

Он остановился, не зная, как сформулировать вопрос, но я знаю, этот вопрос они все хотели бы задать. Для меня это звучало как сочетание двух нот таким образом, что из них непременно должна выйти целая симфония. Паттерн начинал раскрываться и, если я всё не испорчу, из этого должно получиться что-то сногсшибательное.

– Что я говорю? – спросил я. – Мы говорим о лжи. О важной лжи. Лжи, лежащей в самом сердце того, кем и чем мы являемся. Мы выдвигаем серьёзные обвинения. Мы совершаем акт ереси, потому что этим и является ересь – разговор об истине в "сонном царстве".

Будет весело.

– Духовное пробуждение, – продолжал я, – это обнаружение истины. Всё, что не касается достижения истины должно быть отброшено. Истина это не знание чего-то – вы и так уже много знаете. Истина это не-знание. Вы не можете стать истинными – вы должны перестать быть ложными, и тогда всё, что останется, и будет истиной. Если вы хотите стать священником, ламой, раввином, теологом, тогда вам придётся много узнать – тонны и тонны. Но если вы хотите выяснить, что есть истина, тогда это совершенно иной процесс, и меньше всего здесь вам потребуется много знаний.

Я использую много слов, чтобы сказать то, что хочу сказать, но в конечном счёте я говорю только об одном. Я прошёл туда и обратно перед костром, рассматривая, как танцует огонь на их мокрых, внимающих лицах.

– Отвечая на вопрос Рэнди короче и проще, можно сказать, что все системы верований это просто истории, которые мы создаём, чтобы сделать что-нибудь с пустотой. Эго ненавидит вакуум, поэтому каждый из кожи лезет, создавая иллюзию чего-то, там, где ничего нет. Системы верований это просто устройства, которые мы используем, чтобы оправдать невообразимый ужас перед отсутствием "я".

Дело идёт неплохо. Иногда мне приходится оценивать отклик на мои слова, поскольку то, что совершенно очевидно для меня, может быть абсолютно невероятным для слушателя. Для некоторых из слушающих меня сейчас, полагаю, огульное обличение всех человеческих религий и философий завораживает, для других это не новость. Для цели сегодняшнего вечера это лишь вспомогательное средство.

– Верования это свечи, которыми человек пользуется, чтобы разогнать окружающую его тьму. Они как чары, с помощью которых мы не подпускаем к себе бесконечность, пытаемся рассеять чёрную тучу, нависающую над каждой головой.

Я не хочу двигаться дальше, не пригвоздив этого. Они не обязаны мне верить или соглашаться со мной, но я хочу, чтобы сейчас они оставались со мной. То, что я хочу сказать сегодня, предназначено не для понимания теперь же, но для их будущего, и если они сейчас это упустят, то и в будущем им труднее будет это понять.