Проклятие Этари - Анастасия Сычёва

И последнее: Арлион Этари был моим прямым родственником. Не просто каким-нибудь троюродным дедушкой или пятиюродным дядей. Нет, он мой предок по прямой линии. Интересно, кем же он мне приходится?

Из библиотеки я уходила, целиком поглощенная своими мыслями. Из-за этого я чуть было не отдала библиотекарю вместе с литературой о драконах свою тетрадь с конспектами лекций, на что пожилой маг добродушно напомнил, что учеба учебой, а отдыхать молодому организму тоже надо. Затем я перепутала выходы, и вместо родного боевого факультета пришла к целителям. Спохватилась только в тот момент, когда мимо прошло несколько адептов в светло-серых балахонах, стрельнувших в меня — единственного в пределах видимости темного мага — неприязненными взглядами. Очнувшись и стряхнув оцепенение, я сообразила, что уже опаздываю, и поспешила на занятие к Лэшелу.

Войдя в тренировочный зал, я обнаружила, что оно идет полным ходом. К практике мы еще не перешли, однако магистр уже начал объяснять новую тему. Извинившись, я получила разрешение войти и заняла свое место среди прочих адептов.

— Итак, как я уже говорил, — вернулся Лэшел к объяснению материала, — ментальная магия является одним из самых сложных разделов магии. На первых курсах ее не преподают, поскольку у адептов не хватает концентрации и умений, чтобы полноценно ей заниматься, однако основам их все же обучают. Через несколько лет, если этот тип магии вас заинтересует, вы сможете изучать его углубленно.

— А мысли мы сможем читать? — азартно спросил Ник.

— А заставлять людей видеть то, чего на самом деле нет? — решил не отставать от него Олаф.

— Точно, например, купить что-нибудь очень дорогое, расплатиться медяками, а продавец решит, что это золото, и ничего не заподозрит…

— Или подкорректировать себе внешность, чтобы все парни от твоей красоты падали к твоим ногам, — мечтательно добавила Кадма, которую можно было бы назвать миловидной, если бы не слишком длинный нос.

Стройная белокурая Луиза отчетливо фыркнула, однако Лэшел невозмутимо ответил:

— Да, этому можно научиться. Умение создавать иллюзии — изменять внешность по своему вкусу, делать предмет невидимым и многое другое — все это относят к ментальной магии. Только учтите, адепты, что не всегда можно применять эту магию по своему желанию, и во многих случаях ее использование преследуется законом. В частности, аферы с подделкой денег, так что заработать состояние подобным способом вы не сможете. А изменить внешность — пожалуйста, многие женщины-маги обычно именно так и корректируют свои недостатки.

Кадма просияла счастливой улыбкой, восхищенно глядя на Лэшела. Луиза усмехнулась и изящным движением перебросила через плечо несколько светлых локонов — мол, я и безо всякой магии хороша сверх всякой меры. Я ухмыльнулась уголком рта. В магистра Лэшела почему-то регулярно влюблялись все адептки, у которых он вел занятия. Думаю, дело было в его чувстве юмора, молодости и харизме — подумаешь, преподаватель, он старше нас совсем ненамного… Зато какой он симпатичный! Дополнительное обаяние ему придавала серьга в ухе, без которой я еще ни разу не видела его — в ней я уже давно опознала коготь мантара и сделала вывод, что магистр тоже был не прочь похвастать своей удалью. Не так много людей могли похвалиться тем, что одолели этого хищника. Даже я не совсем избежала чар магистра — ни о какой влюбленности речи не шло, но Лэшел определенно мне нравился.

— Так вот, — вернулся он к занятию. — Ментальная магия может быть довольно полезна в бою. Сбить противника с толку, заставить его видеть то, чего на самом деле нет, отвлечь — что угодно. Но это все более высокий уровень знаний, мы же с вами начнем с основ. Учиться самостоятельно создавать ментальные образы и транслировать их другому человеку вы будете через пару лет, а пока мы возьмем то, что является частью нас самих, и потому не нуждается в создании — наши эмоции. Это не так сложно, поскольку многие маги с рождения являются эмпатами и при желании могут ощутить эмоции других людей. Среди вас есть такие?

Кадма, Сид, Жан и я подняли руки. Луиза недовольно поджала губы.

— Отлично, значит, вам будет проще. А защищать свой разум и блокировать эти эмоции вы умеете?

Мы синхронно покивали головами.

— Тоже хорошо. Значит, на ближайших нескольких занятиях мы будем учиться передавать свои эмоции другим людям. Вас четверых это тоже касается, поскольку вы умеете чувствовать эмоции окружающих, а теперь вы должны будете передавать их сами.

— Простите, магистр, — поднял руку Олаф. — А какое отношение это вообще имеет к защитной магии?

— Самое прямое, — отозвался Лэшел, похоже, ожидавший этого вопроса. — Сейчас вы учитесь передавать свои эмоции, а потом будете учиться внушать эмоции, которые вам не принадлежат. Во время поединка, если представится возможность, можно внушить противнику какие-нибудь чувства, способные ему помешать и выиграть вам время — страх, злость, растерянность… Даже если вы сражаетесь с опытным магом, который способен побороть ваше внушение, все равно ему понадобится на это время, хотя бы пара секунд. И эта пара секунд может в корне изменить развитие сражения. Ясно?

— Да.

— Тогда перехожу непосредственно к объяснению. Намного удобнее работать с передачей эмоций при непосредственном телесном контакте с тем, кому вы собираетесь что-то внушить, но, увы, эта возможность у нас часто отсутствует…

Магистр продолжил говорить, а я слушала, стараясь не пропустить ни слова. Получалось немного странно — Мариус обучал меня ментальной магии, и накладывать иллюзии я умела, однако внушать свои эмоции кому-то меня никогда не учили, хотя, по словам Лэшела, это были самые основы. Нет, Мариус лишь объяснил мне, как закрывать свой разум от эмоций окружающих, и все. Возможно, это было связано с тем, что я была принцессой? Меня, брата и сестер с самого детства учили абстрагироваться от любых эмоций и в любой ситуации сохранять холодную голову и «держать лицо». Сейчас же мне объясняли в точности обратную ситуацию — сосредоточиться лишь на одном конкретном чувстве и донести его до другого человека. Должно быть, Мариус рассудил, что принцессе подобные знания ни к чему.

Закончив объяснение, Лэшел разбил нас на пары и велел попробовать сосредоточиться на каком-нибудь одном чувстве и передать его соседу. Этим мы и занимались до конца занятия, и у некоторых вроде бы даже что-то получилось. По крайней мере, Марк, находившийся в паре с Олафом, утверждал, что в какой-то момент очень захотел есть, хотя только что был на обеде, в отличие от Олафа, отбывавшего наказание на кухне. У меня самой с первого раза ничего не получилось, поскольку я привыкла работать с плетениями, а магия такого порядка была мне практически незнакома.