Свет - Кеннеди Рейвен

По ее щеке стекает золотая слеза и падает мне на грудь, впитавшись в ткань рубашки.

Пока она не успела возразить, я сажусь с ней на землю. Ложусь под ней и вхожу так глубоко, что Аурен стонет. Но теперь за главную она.

– Я коснусь пальцем твоего клитора и заставлю кричать, доказывая, что ты богиня, которая принимает удовольствие, поскольку именно этого ты и заслуживаешь, – рычу я. – А теперь скачи на мне.

Она прижимает ладони к моей груди и, сердито глядя, приподнимается, а потом снова быстро и сильно опускается. Ее темп неумолим, а на лице решительное выражение. Я просто медленно и плавно ласкаю ее клитор, возбуждая и выжидая.

Выжидая.

От расстройства по ее щеке стекает еще одна слеза, и Аурен смотрит на меня, ее щеки пылают от гнева.

– Трахни меня, – говорит она.

– Так я и сделаю, – отвечаю я. – Как только речь пойдет о твоем удовольствии, а не о наказании.

Она с силой хлопает меня по груди.

– Меня нужно наказать! – рычит Аурен, тяжело дыша, и аура вспыхивает.

– Почему?

Это не вопрос, а требование.

Она меняется в лице.

– Потому что я… я…

Я сажусь так быстро, что она удивленно вздыхает, и мой член входит еще глубже.

– Я скажу тебе, что ты сделала. Ты наконец-то вырвалась на свободу и победила.

Она смотрит на меня так, словно я ее спасательный круг. Словно я – единственная надежда на то, что ее не разорвут в клочья. Но я всегда буду придавать ей уверенности в себе. Всегда буду напоминать о том, кто она на самом деле.

Потому что я вижу ее. Черт возьми, я всегда ее видел.

Схватив ее за горло рукой, другой я поглаживаю клитор, чувствуя влажное желание. Я сжимаю ее так крепко, что ей становится труднее дышать. Аурен шумно дышит, а из ее лона сочится еще больше влаги, зрачки расширяются.

– Единственное, за что я могу тебя наказать, – за то, как ты пыталась от меня отказаться.

Кровь бешено стучит в ее венах, и у Аурен вырывается тихий судорожный стон. Я еще крепче сжимаю ее, уткнувшись в нее бедрами, отчего она начинает дрожать и стонать.

– Ты больше никогда так не сдашься, правда, детка? Никогда не позволишь своей силе тебя подавить. – Я снова приподнимаю бедра, заставляя ее выдохнуть мое имя. – Ты вспомнишь, кем являешься, вспомнишь, какая ты, твою мать, могущественная, и больше… никогда… не… сдашься. – Каждое слово я подчеркиваю движением бедер, а каждую букву – более быстрым поглаживанием ее клитора.

– Повтори, – требую я, издав рык у ее уха. Я хочу ее поглотить. Войти в Аурен так глубоко, что она будет чувствовать меня вечно, хочу выжечь свои слова у нее в мыслях.

– Я больше никогда не сдамся, – кричит она. – Слейд, пожалуйста.

Услада для моих ушей.

Я неистово тру пальцами ее клитор. Снова и снова вскидываю бедра, и Аурен приоткрывает рот и издает крик, который эхом разносится по пещере.

– Ну же, детка. Прими удовольствие от моего члена и утопи меня в нем, черт возьми.

Кажется, она вот-вот подойдет к пику.

Чувствую, как Аурен сжимает мышцами мой член, и замедляю движения. Она выкрикивает мое имя, дрожа всем телом, и ее лоно наполняется влажным жаром, который доводит меня до края вместе с ней.

– Чертовски хорошая девочка.

Я кончаю с такой силой, что удивительно, как не потерял сознание, выплескивая в нее горячее семя. Но руку с клитора я не убираю, – а жду, когда ее тела коснется вторая волна удовольствия. Еще мгновение, и Аурен, дрожа, прижимается к моей груди.

Только тогда я глажу ее по руке. Медленно, нежно, водя кончиками пальцев вверх-вниз. Мы сидим так несколько долгих минут, и я ее не тороплю. Не давлю на нее. У моего члена нет причин для недовольства, и у меня тоже. Хотел бы я остаться с ней в этой пещере, хотел бы оберегать, пока она сидит у меня на коленях. Но, несмотря на мои желания, к нам подступает реальность.

Ее податливое теплое тело каменеет, и я буквально слышу, как быстро кружат у нее в голове мысли. Я смотрю, как Аурен приподнимает с моего плеча голову и осматривается в темной пещере, заметив золотую лужицу, растекшуюся по земле в футе от нас.

– Слейд… – говорит она, но на этот раз в ее голосе нет мольбы о наслаждении. Это зов страха.

– Ты в порядке, Аурен, – говорю я, но она уже слезает с меня и поднимает с земли чулки.

Я встаю и, натянув брюки, завязываю их. Смотрю, как она кружит вокруг меня, диким взглядом осматривая пещеру, как хватает себя за волосы, качая головой. Не знаю, может, это изумление от пребывания в незнакомом месте, но от боли в глазах Аурен, когда на нее обрушивается реальность, мне хочется рычать, хочется защищать.

Она спотыкается и вытаращенными глазами поднимает руку, схватив себя за горло над едва заметным шрамом. Аурен смотрит на золото так, словно смотрит на свой истинный крах. Когда золото начинает двигаться, начинает к ней приближаться, она с криком отшатывается:

– Нет, нет, нет, нет, нет!

– Аурен.

Она начинает паниковать и безостановочно трясти головой. Впервые с тех пор, как Аурен пришла в себя, меня охватывает волнение. Раньше, когда она нападала на меня, я был совершенно уверен, что Аурен вырвется из этого состояния и вернется ко мне, был совершенно уверен, что она контролирует свою магию.

Но сейчас…

Она дышит часто и поверхностно, словно ей все равно не хватает воздуха.

– Аурен, взгляни на меня.

Она крутится и озирается по сторонам.

– Я не… Где я? Я не могу отпустить золото. Мне нужно, чтобы оно покинуло меня! Мне нужно, чтобы оно остановилось!

Я делаю шаг вперед, но от стука подошв по расплавленному золоту Аурен вздрагивает.

– Все хорошо, – говорю ей, но она меня не слышит.

– Что я натворила, Слейд? – Она задевает рукой стену пещеры, и золотые брызги прилипают к рукаву, как сироп. Аурен вырывается из объятий золота и съеживается, дрожа всем телом. – О богиня, – выдыхает она, в ужасе зажав рот рукой. – Что я натворила? – Аурен задает этот вопрос шепотом. В своем озарении она напоминает загнанного в угол зверя.

Сделав шаг в сторону, я оказываюсь перед ней и беру ее за руки.

– Посмотри на меня. – Она пытается вырваться, но я крепко держу ее. – Аурен, посмотри на меня.

Она резко переводит на меня взгляд, и я вижу, как расширились от страха ее зрачки, чувствую, как бешено стучит кровь.

– Что я натворила…

– Дыши вместе со мной.

Я делаю глубокий вдох, слегка поджав губы, а потом выдыхаю. Снова и снова повторяю, пока Аурен не начинает мне подражать. Сначала она дышит часто, смотрит обезумевшим взглядом, но постепенно дыхание выравнивается, и она перестает задыхаться.

Как только ее паника начинает стихать, золото перестает двигаться. Я замечаю, в какой момент она ослабляет свою хватку, потому что оно больше не кажется живым. Теперь это просто жидкость, высыхающая на земле.

– Все хорошо, – успокаиваю ее я, гладя ее по рукам. – Ты отлично справляешься. Дыши.

Она прерывисто вздыхает и смотрит на меня полными слез глазами, словно впервые видит.

– Слейд.

– Я с тобой, малышка.

В груди спирает дыхание. Я вне себя от радости, что Аурен проснулась, что стала самой собой, но не хочу, чтобы она испытывала страх и отчаяние.

Она водит взглядом по золотым брызгам на стенах пещеры, по лужице, застывающей на полу.

– Великие боги.

Я наблюдаю за ней – за воспоминаниями, – когда они будто встают на свои места. На ее лице сменяется сотни эмоций, но мне лишь остается взять себя в руки и ждать атаки. Осуждения. Ненависти. Чувства вины.

Думаю, это ранит меня сильнее всего. Она не винит и даже не презирает меня за то, что я отравил ее гнилью, а я этого заслуживаю.

Но чувство вины? Теперь меня удивляет ее чувство вины за то, что она убила Мидаса.

Не знаю, сколько минуло времени, когда Аурен наконец вспоминает случившееся, но вот она встречается со мной взглядом, и у меня чуть не останавливается сердце от скопившихся в ее глазах слез.

– Как? – шепчет она. – Я чувствовала, как на закате меня покидает сила. Это было невозможно, но я… – Аурен останавливается. – Во мне как будто что-то надломилось.