Отмеченный молнией (СИ) - Савенков Роман

Глаза Кармарлока недобро блеснули.

– Вот как?

– Ага. От так намозолил глаза агентам в штатском, что тем пришлось его задержать. А поскольку у твоего молодчика вдруг отнялся язык, они для сговорчивости слегка подправили симметрию его рожи. Почему бы не дать человеку в руки записку и избавить от подобных неприятностей?

– Как раз из-за подобного случая. Встретиться нужно было немедленно. Нам следует объясниться. Но я подумал, что если такую записку при нем найдут, это может тебе повредить.

– С чего бы?

Кармарлок вздохнул.

– Давай оставим пикировки. Малыш, я хочу понять, что происходит?

У Риордана вырвался короткий злой смешок.

– Ты серьезно обратился ко мне за разъяснениями?

– Абсолютно серьезно.

– Кармарлок, у меня просто нет слов.

– В таком случае начать следует мне. На носу война с Фоллсом, а это значит, что на ставках будут спускаться целые состояния. В такой момент на улицах обязательно начинает что-то происходить. Мы слегка поумерили свои аппетиты в тотализаторе, но это не значит, что мы ослепли и оглохли. Одного за одним отправляют на тот свет воротил преступного бизнеса. Кто-то расчищает место для собственной деятельности. Работает профессионал с навыками поединщика. Да-да, не удивляйся, нам кое-что известно. Во всех случаях мне докладывали о твоем присутствии на месте преступления. Вчера ты заявляешься в наш дом. После долгой отлучки, и я радуюсь, словно увидел собственного сына. Ты беседуешь с пареньком, которого сам нам сосватал какое-то время назад. А наутро его находят с перерезанным горлом. Поэтому я задаю вопрос. Малыш, ты не хочешь поделиться чем-нибудь со старым другом? Этот вопрос не терпит отлагательств. Никто не смеет безнаказанно убивать наших людей. Мы обязаны расквитаться. Но прежде чем мы займемся гибелью Скилленгара, я спрашиваю тебя, малыш: ты ничего не хочешь мне рассказать?

В этот момент хлопнула входная дверь. Бритоголовый агент зашел в корчму и уселся на высокий стул около стойки. Кармарлок вопросительно посмотрел ри Риордана. Тот в ответ лишь пожал плечами, чему, мол, удивляешься? Он помолчал, обдумывая слова своего бывшего наставника, а потом заговорил. Его голос не выражал совершенно никаких эмоций, что сильно контрастировало со смыслом его слов.

– Сейчас я сижу и изо всех сил глушу свои чувства. Знаешь, что я сейчас испытываю? Возмущение и гнев. Вчера я был с тобой честен и искренен. И рассчитывал на взаимную откровенность. А получил уклончивые ответы и недомолвки...

– Погоди, ты же сам предупредил меня, что я явился, как человек Накнийра, – перебил его Кармарлок. – О какой откровенности ты говоришь?

– Предлагаю не жонглировать словами. Это не идет ни тебе, ни мне. Я теперь всегда человек визира. И ты отлично это понимаешь. Сегодня убили не просто твоего работника, а лицо, в судьбе которого я принимал участие. А ты недвусмысленно даешь понять, что считаешь меня причастным к его смерти. Это выглядит полным бредом, Кармалок. Какой у меня мог быть мотив, если ты говоришь серьезно?

Кармарлок сосредоточенно потер переносицу своего внушительного носа.

– Ну, я могу допустить, что этот тип знал что-то компрометирующее тебя. Нечто, способное помешать успешной карьере. Вы же сидели в одной камере глейпинской тюрьмы, если память мне не изменяет. Ты немного о нем позабыл, а он захотел о себе напомнить. Этит и был вызван визит в наш дом. Что произошло далее мне неизвестно. Но, прежде чем начинать собственные поиски, я хотел уточнить у тебя малыш, не натолкнемся ли мы в своем расследовании на неприятные сюрпризы?

Риордан вторично рассмеялся. Его смех походил на металлический скрежет.

– Ловко. Весьма ловко, признаю. В бою это называется ударом на упреждение. Но это не поможет, Кармарлок. Любой удар можно парировать, а за ним следует контратака.

– Это угроза, малыш?

Риордан поднялся со своего места.

– О, нет, конечно. Не помню от кого я слышал, может быть даже от тебя: нет ничего бесполезнее угрозы. Если ты ее не осуществишь, то превращаешься в лгуна и труса, а если намерен претворить ее в жизнь, то не имеет смысла уведомлять о ней противника. Так что это не угроза, Кармарлок. Это прямое и честное предупреждение. Я делаю его во имя дружбы, что была когда-то между нами.

Он шел по улице, кутаясь в воротник камзола от резкого встречного ветра. Бритоголовый агент тяжело сопел в двух шагах позади. Вот, значит, какова будет их линия защиты. Риордан в ярости скрипнул зубами. Стоит ему попытаться их прижать, как они дадут показания против него самого. Возможно даже устами принца Унбога, а его голос будет услышан. Как же прав был Накнийр! Он предвидел все с самого начала. Это действительно объявление войны, которая еще не началась, но жертв уже в избытке.

Дома он механически съел обед, поданный старшей дочкой хозяина, а после сел писать отчет для визира. Действие малинового напитка прошло, глаза начали слипаться, но Риордан пересилил себя и не встал из-за стола, пока полностью не изложил события дня. О своих выводах он умолчал, зато подробно изложил гипотезу доктора Бринда.

Отчет он передал в руки Сирсонуру, который появился примерно через час. Взамен агент вручил Риордану копию показаний задержанного у морга детины. Секретарь визира несколько секунд тупо смотрел на исписанные листы бумаги, но потом признался себе, что не сможет их сегодня осилить.

Они расстались с Сирсонуром, условившись, что тот явится завтра в восемь утра. После этого Риордан рухнул на постель, закутался в одеяло и проспал, не просыпаясь, до самого рассвета.

Сирсонур доставил отчет визиру, когда фонарщики Овергора занялись своим ежевечерним делом. Глейпинский дворец традиционно первым начал заливаться искусственным светом, а дальше световые дорожки разбегались по городу через Цветочную улицу, Центральную площадь и так до Золотых и Серебряных ворот.

Накнийр велел агенту обождать в приемной. Он собрался передать Риордану свой ответ. Сирсонур сегодня отбегал весь день без обеда и ужина, поэтому он с бурчащим брюхом ерзал на стуле под неодобрительными взглядами Франа.

Наконец визир вручил ему собственноручно запечатанный конверт.

– Доставить немедленно? – Уныло уточнил Сирсонур.

– Нет спешки. Отнесешь завтра с утра, – отрывисто бросил Найкнийр, удаляясь в кабинет. – На сегодня свободен.

Сирсонур выскочил из канцелярии тайной полицией с мечтой о еде и отдыхе, но на выходе его поймал за пуговицу Магат и битый час расспрашивал о сегодняшнем дне. В первую очередь старшего агента интересовали встречи Риордана, а также выводы, которые личный секретарь сделал из первичного осмотра трупа. Сирсонур только развел руками, чем вызвал у Магата раздражение. Старший агент несколько секунд возмущенно трубил носом, а потом сказал, чтобы Сирсонур почаще к нему заглядывал и вообще докладывал о всем, чем занимается Риордан.

К вечеру похолодало. Сирсонур повествовал Магату о событиях дня, переминаясь с ноги на ногу, а над их головами вились колечки пара от теплого дыхания. Наконец, когда допрос был окончен, старший агент отпустил филера, а сам долго смотрел ему вслед, посасывая трубочку.

Ревность старшего агента к личному секретарю визира давно не являлась новостью для всего магистрата. Сирсонур, напротив, относился к Риордану с восхищением, которое граничило с боязнью. Его появление в столице год назад взбудоражило народ за считанные дни. О нем судачили люди, ему прочили большое будущее. Когда Риордана отчислили из Воинской Школы это событие едва не вызвало возмущение толпы. На какое-то время он пропал из поля зрения зевак, чтобы снова вынырнуть на поверхность волны слухов. Риордан вошел в свиту барона Унбога и, как говорят, немало способствовал тому, чтобы его покровитель стал мужем принцессы Веры. Этот человек продолжал занимать досужие умы. Кто же он такой? Хладнокровный боец или искусный интриган? И вот эта юная легенда Овергора присоединяется к окружению Накнийра и начинает наравне с остальными тащить лямку нелегкой службы.