Панджшер навсегда (сборник) - Юрий Мещеряков

В его душе не осталось сил ни для ненависти, ни даже для обиды. А вокруг такая хорошая весна, в такую весну хорошо умирать. Аллах милостив…

– Товарищи офицеры, – Карцев, мрачный и сосредоточенный, стоял перед старшими офицерами полка, упершись руками в стол, – у нас в повестке дня совещания несколько вопросов. Итак, Рыбакин, командир взвода со второго батальона, за гибель своих солдат будет отдан под трибунал. Сейчас прокуратура проводит проверку, на время ее работы он откомандирован в Баграм, в распоряжение командира дивизии. С ним разберутся. А вот что с тобой делать, Усачев?

– Что положено, то и делайте. – Комбат-два тоже встал, развернул плечи и тяжело посмотрел в глаза командиру полка.

– Хватит демонстрировать мне твердость характера, и у меня твердости хватает. – Брови командира жестко сошлись у переносицы, но во всем его облике, в этом задубевшем от ветра лице ощущалась незавершенность мысли, которая вот-вот должна разрешиться. – Да тебя самого вместе с Рыбакиным под трибунал отдать надо!

– С какой формулировкой?

– За потерю управления в батальоне! Пойдет такая? Как ты вообще мог этого «щенка» поставить командиром поста у нас в тылу? Это он так полку спину прикрывал?

– Он виноват. Но здесь не только его вина. У меня среди взводных ни одного старлея нет. Выбирать не из кого.

– Не ты один в таком положении.

– А кем комплектовали рядовой и сержантский состав батальона перед отправкой?

– Я в курсе, только это дела не меняет. Теперь это твои солдаты.

– Кто бы спорил, – пробормотал Усачев, сдерживая эмоции. – Но как же не меняет, а с кем Рыбакин службу нес? У него, у кого-то другого это рано или поздно случилось бы.

– Должно было, говоришь, но случилось именно у твоего взводного. Не умаляй роли командира! Родителям что будешь рассказывать? Что это должно было случиться?

– Ну это ниже пояса, они – преступники, а уж потом жертвы, вот о чем родителям надо рассказать! Что касается меня, то я не отказываюсь от ответственности, но должен доложить, что Рыбакин – подготовленный офицер, может быть, лучший. Я и сейчас на этом настаиваю.

– Смело, слишком смело с твоей стороны. Я все-таки советовал бы гонор поубавить, еще политотдел своего слова не сказал. И я уверен, что это слово будет не в твою защиту. Про комплектование постарайся больше не вспоминать, месяц прошел, как твой батальон здесь. Боевая подготовка, политико-воспитательная работа… Все проведено. Так? Батальон участвовал в зачистках и блокировках, получил хорошую практику. Так? Все поняли, где они находятся, что это не Термез. Так?

– Все так, только дело не в боевой подготовке…

Офицеры – заместители командира полка, командиры и начальники штабов батальонов, командиры рот, – защищенные от посторонних глаз полуразрушенными стенами дувалов и маскировочными сетями, молча сидели на длинных лавках и старались не встречаться взглядами ни с Карцевым, ни с Усачевым. Если бы кто-то из них попал в эту ситуацию? Что бы он делал на месте Усачева? А эти двое уперто и бестолково отстаивали каждый свою правду, и, кажется, оба понимали, что ничего не докажут друг другу, отчего сам вопрос становился острее и переходил из категории служебных в категорию личных. А ответ на вопрос… Он же очевиден. Очевиден, как старый солдатский котелок, который в походе что мать родная, как автомат, который не успеваешь почистить от боя к бою, как жизнь, за которую каждый отвечает сам.

– Да, дело не только в боевой подготовке – дело в готовности к бою. Я всем скажу. Вы вот что… Если до кого-то не дошло. Это не учения. Здесь обед не по расписанию. Это – война! Лучше сейчас понять. А когда отпевать начнут – тогда, извините, поздно. Я защищать никого не буду, за нами солдатские жизни, кроме нас, их уберечь некому.

В минутной паузе вдруг почувствовалось некоторое облегчение, словно пик напряженности, взаимного неприятия пройден и настало время собирать камни и завоевывать доверие, думать о том, что будет после.

– Ладно, теперь второй вопрос. Был я сегодня в хозяйстве Усачева, посмотрел у него минометную батарею. Всего-то десять дней рейда, а солдаты страшно исхудали, кожа да кости. Минометчикам с их трубами и плитами тяжелее всего, да и другим немало досталось. Надо срочно принимать меры. Заместитель по тылу, начальник продовольственной службы, – Карцев остановил на них взгляд, – сегодня же организуйте выдачу дополнительного пайка всему личному составу. Сгущенное молоко, сыр, лосося в банках, ну и так далее, все, что возможно.

– Но, Александр Иванович…

– Знаю, знаю. Что можно, сколько можно, кому… Ну что я объяснять, что ли, буду, и так же все ясно. Надо, Николай Петрович, надо, ответственность разделим поровну. Ваше дело организовать и организовать быстро, чтобы через два-три часа подразделения все необходимое получили.

– Есть. Понял. Я все организую, но как списывать будем?

– У нас с начала месяца два «Урала» на минах подорвались.

– Да. Один в танковом батальоне, другой – в роте материального обеспечения.

– Ну и что ты спрашиваешь? Когда будешь оформлять их на списание, покажи в документах, что они были загружены еще и продовольствием. Сколько надо, столько и напишешь, потом представишь мне расчет. Все ясно.

– Ясно.

– Начмед, теперь ты. В первом и втором батальонах, в разведывательной и саперной ротах сегодня же провести проверку. Выявить всех дистрофиков и забрать к себе в санчасть, будешь держать, пока не откормишь. Задача ясна?

– Так точно.

– Теперь последний вопрос. Тыловики все свободны, идите, работайте. – Когда они ушли, командир полка продолжил: – Поступила серьезная оперативная информация, и ее надо реализовать. Одним словом, полк получил боевую задачу. Выдвигаемся в Малый Панджшер, вот сюда. – Карцев ткнул карандашом в висевшую на щербатой глиняной стене штабную карту. – Первый батальон выдвигается до Дуава, по мосту пересекает Панджшер, и далее – вдоль Хазары. Особое внимание на скалистые откосы здесь, здесь и вот здесь. Могут быть долговременные огневые сооружения. Главная задача – район кишлака Пизгаран, здесь должны быть склады с оружием и боеприпасами. Контрольное время – четыре часа дня. И его, и другие кишлаки в этом районе зачистить – каждый дом, каждый дувал. Вести наблюдение, соблюдать предосторожность. Склады, если они есть, охраняются. После зачистки начинаете подъем и выходите на гребень, здесь ночной привал. Второй батальон выдвигается вдоль Хисарака, вот здесь поворачивает на восток и дальше двумя колоннами по отрогам поднимается к основному хребту. К ночи занимает высоты к западу и юго-западу от Пизгарана… Разведывательная рота в резерве, получит задачу отдельно по мере развития обстановки. Саперы обоим батальонам придаются повзводно, расчет прежний. Огневую поддержку обеспечивает наш артиллерийский дивизион, позывные прежние… К концу второго дня выйдем к «пятитысячникам», там нам задачу уточнят. Выдвижение на исходные рубежи начинаем сегодня. Таков общий план мероприятий. Вопросы?

– Командир первого батальона капитан Королев.

– Слушаю.

– При таком рельефе местности и таких перепадах высот я со всем своим хозяйством к четырем часам дня к Пизгарану не выйду.

– Срок выполнения задачи не обсуждается.

– Это не обсуждение, товарищ подполковник. Я уясняю задачу оцениваю обстановку а перед принятием решения мне нужно разобраться в деталях. К указанному сроку на рубеж задачи батальон может выйти при одном условии: если будет выдвигаться вдоль Хазары, по долине, то есть без прикрытия. Вы отдадите такой приказ?

– А ты готов его выполнить? Так, нечего загонять меня в угол – задача поставлена. Срок остается прежним, у меня нет полномочий его менять. – Помедлив, добавил вполголоса: – Доведу до вас информацию ограниченного распространения. Командование округа уже отчиталось перед Москвой, перед политическим руководством об освобождении Панджшера от банд формирований Ахмад Шах Масуда. По афганскому телевидению и радио местная власть выступила с обращением к народу. Наверное, поторопились. Завтрашняя операция идет вразрез с этим докладом, с обращением, и лишнего часа нам никто не даст. Королев, своим решением выделишь роту или два взвода для прикрытия, определишь им маршрут по уровню выше маршрута батальона, но лучше по гребню. Ну и командира потолковей поставь. Все у вас получится. Еще вопросы?

– При такой постановке задачи должна быть огневая поддержка и с воздуха.

– По замыслу командира дивизии, при необходимости в интересах полка будет работать звено «горбатых», за ними общее прикрытие. Кроме того, из приданных сил у меня в резерве, считай – у тебя, реактивный дивизион артиллерийского полка из Чарикара. В общем, комбат, вся артиллерия с тобой, авиация… А свои минометы ты сосчитал? Да у тебя в строю будет полторы сотни «штыков», не считая роты «зеленых». – Карцев приободрился после убедительного монолога и с высоты своего изрядного роста покровительственно посмотрел на Королева. – Выполняй приказ.