Журнал «Вокруг Света» №01 за 1979 год - Вокруг Света

— Короче, ты пытаешься уяснить себе, чего он хочет? Что может желать такой человек, как он?

— Я знал, что ты тот самый парень, который сейчас мне нужен, — сказал Карл, и в его голосе прозвучали чуть ли не счастливые нотки. — Именно так. Что касается меня лично, то работу я себе найду без малейшего труда. Был бы тут Эпстайн, все было бы проще. Но он мертв и сожжен.

— Сожжен?

— Да. Тебе это, конечно, неизвестно. Таковы инструкции старика. У нас много пишут о частных плавательных бассейнах с холодной и горячей водой, но ручаюсь, тебе никогда не доводилось слышать о человеке, у которого в нижнем этаже двухэтажного подвала имеется личный крематорий.

Джо развел руками:

— Конечно, если ты можешь в любую минуту вытащить из кармана два миллиарда долларов наличными, тебе легко получить все, что угодно. Между прочим, а как насчет законности?

— А так, как ты сказал: все законно, если у тебя есть два миллиарда наличными... Все было как положено. Окружной медицинский эксперт прибыл и подписал все бумаги. Когда старик отдаст концы, он тоже приедет — это особо предусмотрено в завещании. Стоп! Ты не подумай, что я хочу бросить тень на эксперта. Он не был подкуплен. Тело Эпстайна он освидетельствовал самым строжайшим образом.

— Это все ясно. Тревожит тебя другое — что будет потом.

— Правильно. Что сделал старик за последние десять лет после появления Уилера и чем это отличается от предыдущего направления его деятельности? И в какой мере это различие следует приписать влиянию Уилера? Вот в чем нам надо разобраться, Джо, а отсюда мы можем уже экстраполировать, как Уилер намерен использовать величайшее экономическое могущество, которым когда-либо в мире обладал один человек.

— Об этом давай и поговорим, — сказал Джо, и на губах у него появилась тень улыбки.

Карл Триллинг знал характер брата и ответил ему таким же намеком на улыбку. Они еще долго разговаривали.

Крематорий в нижнем этаже двухэтажного подвала был построен в строго функциональном стиле: никаких ритуальных деталей, ничего такого, что могло бы вызвать эмоции. Мы располагаем подробным описанием всего, что произошло, когда после долгих-долгих ожиданий старик наконец умер. Все было сделано в строгом соответствии с его указаниями немедленно после того, как смерть его была медицински засвидетельствована, и до официального оповещения о случившемся... И вот с пугающим лязгом раскрылась квадратная пасть печи, и оттуда вырвались волна жара и сноп света того оттенка, какой у кузнецов в давние времена назывался соломенно-желтым. Простой, без всяких украшений гроб медленно вкатился внутрь, по его углам сразу вспыхнули язычки пламени, и дверки печи с грохотом захлопнулись.

Медицинский эксперт наклонился над маленьким столиком и поставил свою подпись в двух местах. Карл Триллинг и Кливленд Уилер сделали то же самое. Эксперт оторвал из блока копии документов, сложил их и положил в нагрудный карман. Он взглянул на квадратный проем печи с железными дверками, открыл было рот, снова закрыл его и пожал плечами.

— Всего хорошего, доктор, — сказал он, протягивая руку Триллингу.

— Всего доброго, доктор. Ругози ожидает вас за дверью, он вас проводит.

Молча пожав руку Кливленду Уилеру, эксперт ушел.

— Я понимаю, что он сейчас испытывает, — сказал Карл. — Что-то нужно было сказать. Что-нибудь запоминающееся — как-никак конец целой эпохи. Что-нибудь вроде: «Один маленький шаг человека...»

Кливленд Уилер улыбнулся:

— Если вы думаете, что процитировали первые слова астронавта после высадки на Луну, то сильно ошибаетесь. Первые слова он сказал на стремянке, выйдя из кабины, когда ткнул носком башмака лунный грунт. Он сказал: «Грунт здесь мягкий, я легко могу расшвыривать его башмаком». И мне это всегда нравилось гораздо больше, потому что было естественно, а не придумано и заучено заранее. Так и тут: эксперт попрощался, а вы ему сказали, что шофер ждет его за дверью. Мне это нравится больше, чем какие-либо торжественные слова. Я думаю, что тому человеку это тоже понравилось бы, — добавил Уилер, мотнув своим сильным, слегка раздвоенным подбородком в сторону излучающих жар черных дверок.

— Но он-то был не совсем человек.

— Говорят, — бросил Уилер с полуулыбкой и отвернулся, и в эту секунду Карл ощутил, что наступил решающий момент.

Он произнес нарочито бесстрастным голосом:

— Я сказал насчет человека в буквальном смысле этого слова, Уилер.

И тут не столь уж важным было, что именно сказал Карл. На это Уилер мог ответить еще одной полуулыбкой и промолчать. Но интонация и, пожалуй, само обращение — «Уилер»!.. У деловых людей всегда существует определенный ритуал. Для нескольких человек его уровня и ближайших подчиненных он был «Клив». Для нижестоящих он был «мистер Уилер» в глаза и просто «Уилер» за спиной. Но никто даже из равных ему никогда не решился бы назвать его в глаза «Уилер». Как бы там ни было, слова Карла заставили Кливленда Уилера отпустить дверную ручку, за которую он уже было взялся, и обернуться. Лицо его выражало любопытство и настороженность.

— Вы уж скажите мне, доктор, что все это значит.

— Я сделаю нечто большее. Идемте со мной, — ответил Карл и без лишних объяснений пошел к углу комнаты, за печью, предоставив Уилеру самому решать, идти ему за ним или нет.

Уилер пошел.

Дойдя до угла, Карл повернулся к нему.

— Если вы когда-нибудь кому-либо скажете о том, что сейчас увидите, я просто откажусь от всего. А если вы вздумаете вернуться сюда, вы не найдете здесь ничего, что подтвердило бы ваш рассказ.

Он вынул из-за пояса широкую, дюйма в четыре, стальную пластинку сложной формы и воткнул ее куда-то в шов между массивными камнями, из которых была сложена стена. Весь угловой участок стены начал бесшумно и тяжело подниматься вверх. Глядя на глыбу, можно было легко убедиться, что это настоящие камни и что обратно пробиться сквозь них, не зная секрета, было бы нелегкой задачей.

Карл пошел по коридору, по-прежнему не оглядываясь и предоставляя самому Уилеру решать, идти ему дальше или нет.

Уилер шел. Карл слышал его шаги позади и отметил с удовольствием, что, когда тяжелые блоки, шурша, опустились вниз и прочно сели на свое место, закрыв путь назад, Уилер, может быть, и оглянулся, но не остановился.

— Вы могли заметить, что сейчас мы шли вдоль боковой стены печи, — сказал Карл с интонацией гида. — А сейчас мы позади нее.

Он посторонился и пропустил Уилера вперед в маленькое помещение.

Задняя стенка печи была точно такая, как и передняя. На рельсах, входящих в печь, стояла тележка с уже знакомым гробом; углы его были обуглены, верх и бока мокрые; над гробом вился легкий парок. В глубине помещения на маленьком столике лежал небольшой черный чемодан.

Уилер не отводил взгляда от гроба, сохраняя внешне полное спокойствие. Карл прекрасно понимал, чего стоит Уилеру это самообладание.

— Я хочу, чтобы вы мне все объяснили, — сказал Уилер и рассмеялся. Смех его прозвучал вымученно. И Карл про себя отметил, что это первая неуверенность Уилера, какую он наблюдает.

— Сейчас я объясню.

Он щелкнул замком чемодана и раскрыл его. Внутри были различные инструменты, сверкающие хромом и сталью, и небольшие флаконы в кармашках.

— Когда кремируют, крышку не приколачивают, — весело сказал Карл и подсунул нож под один из углов. Затем он ловко ударил ладонью по рукоятке, и крышка гроба приоткрылась.

— Прислоните ее, пожалуйста, к стене позади вас.

Кливленд Уилер молча выполнил то, что ему было поручено, храня по-прежнему спокойное выражение лица.

«Это мужчина, — подумал Карл, — настоящий мужчина...»

Они стояли по сторонам гроба, глядя на покойника.

— Здорово состарился, — произнес Уилер.

— Вы его не видели последние дни? — Я его не видел в гробу, — сказал Уилер, — но за последний месяц я провел в одной с ним комнате больше, чем за все предыдущие годы. Конечно, каждая встреча продолжалась всего несколько минут... Ладно. Лучше расскажите мне об этой бутафорской печи.

— Она вовсе не бутафорская. Когда мы здесь все закончим, она отлично выполнит свое предназначение.

— Тогда к чему весь этот театр?

— А это все для медицинского эксперта. Бумаги, которые он подписал, пока что не больше чем липа. Вот когда мы закатим этот ящик назад в печь и включим ток, они станут совершенно законными.

— А почему не сожгли его сразу?

— Вы сейчас все узнаете...

Карл потянулся к гробу и распрямил скрещенные руки покойника. Они неподатливо разогнулись, и он прижал их к бокам. Затем он расстегнул пиджак, откинул его полы, расстегнул сорочку и раскрыл «молнию» на брюках. Покончив с этим, он поднял голову и встретился глазами с острым взглядом Уилера. Тот смотрел не на тело старика, а на него.