Птицы дождя - Кларисса Гоэнаван

в своем мире среди ворованной жвачки. В тот момент я не мог осуждать ее за кражи. Возможно, это было ее единственным стимулом в жизни, но все равно жить с этим дальше было невозможно. Даже ей.

Глава 16

Миюки Катоу

В тот вечер я наконец позвонил Наэ, но мы так и не поговорили.

Трубку взял ее отец. Я узнал его хриплый голос и сразу нажал «отбой». Даже не знаю почему – я сделал это инстинктивно.

Временами я скучал по Наэ, но пока еще не был готов говорить с ней.

Для меня наш роман был самым длинным. Прежде я встречался с подружками лишь пару месяцев. И Наэ определенно любила меня. Но я пока еще не пришел в себя после смерти сестры и начал тут новую жизнь, по крайней мере пока что. Поэтому я не торопился возобновлять отношения, раз не был в них уверен, и до сих пор не знал, как мне относиться к нашему совместному будущему, о котором мечтала Наэ.

Однако я исчез на несколько недель и должен был как-то дать о себе знать. Поэтому взял из ящика стола листок бумаги и начал писать письмо.

«Дорогая Наэ!

Как дела? У тебя все нормально? Или ты до сих пор сердишься?

Я не знаю, известно ли тебе, что я уехал из Токио и больше месяца нахожусь в Акакаве. Если помнишь, это город, где жила моя сестра. Я пробуду тут недолго, от силы полгода.

Вероятно, ты удивишься, зачем я приехал сюда. Понимаешь, произошло много всего. Мне надо было сообщить тебе об этом раньше, но я не мог заставить себя позвонить. Дело в том…»

Моя рука замерла.

«Дело в том, что моя сестра умерла». Эта фраза крутилась в моем мозгу, но я никак не мог ее написать.

Скомкав письмо, я бросил его в корзину и промахнулся. Оно угодило под гардероб. Я встал на коленки, чтобы его достать, и увидел в глубине покрытый пылью уголок бумаги. Я вытащил бумажку указательным пальцем, стряхнул с нее пыль и разгладил.

Это был детский рисунок, наверху надпись «моя семья». Мужчина в очках, женщина и девочка с тонкими косичками стояли перед домом. Они улыбались.

В углу было нацарапано имя художницы. Миюки Катоу.

Господин Катоу читал в библиотеке поэзию. Он делал это каждый воскресный вечер, без сбоев. Несмотря на огромный выбор книг, он всегда выбирал лишь одну: «Молчание».

– Простите, – сказал я.

Он отложил книгу и хмуро взглянул на меня. Другой человек мог бы подумать, что он недоволен, но это была его обычная манера.

Я протянул ему рисунок.

– Извините, что помешал вам, но я нашел вот это в своей комнате.

Катоу молча взглянул на листок.

– Я подумал, что, может, это важно для вас, – продолжал я.

– Это рисунок моей дочери, но ее уже нет. – Он разорвал листок на мелкие клочки и выбросил. – Мы избавились от всего, что напоминало о ней. Легче жить дальше, если тебе ничего постоянно не напоминает о прошлом, но чего-то мы не заметили.

– Я вас понимаю, – ответил я и ушел.

Вернувшись к себе, я подумал об этом доме. Судя по числу спален, та, где я жил, вероятно, принадлежала Миюки Катоу. Увидев рисунок, я снова подумал: может, та маленькая девочка из моих снов – это Миюки?

Через три дня во время своей пробежки я встретил Семь Звезд в той самой беседке. Она курила. На ней была школьная форма.

– Ты опять прогуливаешь? – спросил я. Она повернулась ко мне.

– Зачем спрашивать очевидные вещи?

Я ничего не ответил и перевел взгляд на раздавленные окурки, валявшиеся на земле.

– Сейчас вы мне скажете, что курить вредно для здоровья? – спросила она.

– Теперь уже ты спрашиваешь очевидные вещи, – ответил я. – Видишь, это заразная болезнь – спрашивать очевидные вещи.

Она зацокала языком.

– Ты, наверное, часто пропускаешь занятия, чтобы курить тут?

Я не ожидал, что она ответит, но она кивнула.

– Почему?

Она затянулась и медленно выдохнула дым.

– Я не вижу смысла ходить в школу. Я там чужая, мне душно, и я устаю притворяться. – Она повернулась ко мне. – Но только зачем я рассказываю? Это не ваша забота.

– Твоего отца беспокоит, что ты не дружишь с одноклассниками.

– Что плохого в том, что у меня нет друзей? Люди рождаются одинокими и умирают одинокими. Ведь друзей не возьмешь с собой в могилу, – сказала она. – Не обращайте внимания на моего отца. Он часто беспокоится из-за мелочей и не обращает внимания на серьезные вещи.

– Например?

Она не ответила.

Я подумал о своем отце – он даже не приехал на похороны дочери. Эта своенравная девочка даже не понимает, как ей повезло.

– Зря ты так говоришь. Он твой отец, и естественно, что он переживает за тебя.

– Оставьте ваш покровительственный тон. – Она бросила сигарету и раздавила ее носком черного лофера.

– Вон рядом урна для мусора.

– Я люблю сорить, – заявила Семь Звезд. – А что? Какие-то проблемы?

Упрямая девица, да еще невоспитанная. Я вздохнул и хотел уйти.

– Вы идете домой? – спросила она.

– Да, время ланча.

– Пойдемте. – Она спрыгнула со ступеньки беседки.

– Куда?

– На ланч, конечно. Разве вы только что не сказали про него?

По ее глазам я понял, что она отправится со мной в любом случае.

– Если кто-нибудь застукает тебя на прогуле, не надейся на меня, – предупредил я.

– Договорились. – Семь Звезд улыбнулась.

– Что ты хочешь на ланч?

– Я хочу барбекю из баранины «Хоккайдо».

– У тебя хватит на это денег?

– Я пошутила, не надо быть таким серьезным. Давайте купим бургеры.

Она пошла впереди, а я отстал на несколько шагов. Время от времени она оглядывалась, чтобы убедиться, что я иду за ней. Мы миновали оживленный рынок и вошли в торговый комплекс. Внизу там находилась бургерная «МОС Бургер».

Сунув мне в руку несколько банкнот, Семь Звезд сказала:

– Возьмите мне рыбный бургер с картошкой фри и пепси. А я займу для нас столик. – И она ушла, не успел я возразить.

Когда я отошел от прилавка с подносом, полным еды, Семь Звезд помахала мне рукой со столика в дальнем углу. Я подошел и сел напротив нее.

– Вы опять нарежете мне еду? – спросила она.

– Не смеши меня, – ответил я. – Это бургер.

Она засмеялась и начала есть.

– Вкусно? – поинтересовался я.

Семь Звезд кивнула и показала «знак мира» – вилочку из двух пальцев. Я чуть не сказал ей комплимент, что она мило выглядит, но сдержался. Неуместно говорить такое своей ученице. Блин, я вообще не должен был сидеть тут напротив нее, раз она прогуливала.

– Вчера я пришла на занятия по выбору профессии и последовала вашему совету, – сообщила она.

– Твой ответ устроил учительницу?

– Вероятно, потому что она ничего не сказала. – Семь Звезд отпила пепси. – Господин Ишида, вы скучаете по вашей сестре?

Я застыл.

– Что ты имеешь в виду?

– Вы жалеете о чем-нибудь? О чем-то, что вы бы сделали для нее, будь она живая?

Я не ожидал услышать такой прямой вопрос, но уж такая она была, эта девчонка. Я понимал, что она спросила это с чистым сердцем.