Что ты ищешь? - Полина Дрожжинова

— Моя семья довольно состоятельна и респектабельна. Можно сказать — аристократы средней величины. Есть отец, вечно пропадающий в своём кабинете. Мать, которая больше всего на свете любит дорогие побрякушки и сплетни. Сестра — просто истеричка. И так мы жили вместе даже не особо друг другу мешая. Но, как и любая нормальная семья, периодически устраивали скандалы с битьём посуды.

Эле почему‑то показалось, что инициатором скандалов являлся именно рассказчик, но промолчала.

"Удивительно, как они его ещё не прибили… С таким‑то характером. Какая я злая… Но при чём здесь брошка?"

А оборотень всё продолжал:

— Так было бы и дальше. Скандалы бы проходили и забывались, но недавно отец очень разозлился и в порыве ярости проорал примерно следующее: "Пригрели змеёныша на груди! Неблагодарная тварь, ты мне ноги должен целовать за то, что назвал тебя сыном и скрыл твой позор! Будь прокляты те деньги и моя жадность!" Дальше он вылетел из кабинета как ошпаренный. Немного отойдя от шока, я направился к матери, подозревая… разное… Однако, всё оказалось ещё интереснее. Маменька немного поломалась, а потом выудила откуда‑то брошь и вручила мне её. А затем рассказала увлекательную историю… — Теперь в глазах оборотня появился злой блеск — такой бывает у обиженного ребёнка, который, желая отомстить всему миру, бросает камень в птицу. — Двадцать пять лет назад, когда моя сестра ещё даже не родилась, к отцу пришёл старик. Пришёл ночью. Один. Со свёртком. В этом свёртке был я. Месяц меня скрывали, а когда родилась сестра, объявили, что у матери родилась двойня — девочка и мальчик. Тот старик передал брошь, сказав отдать мне её, когда я вырасту и достаточно поумнею. Больше его не видели. Родители не знают, ни кто он… ни кто я. Осталась только брошь.

Эля сидела на кровати, не смея шелохнуться. Ощущала девушка себя крайне неприятно. Она ожидала услышать по меньшей мере государственную тайну, а оказалось, что порылась в грязном белье какой‑то аристократической семейки. Парень постукивал длинными тонкими пальцами по подлокотнику кресла, выдавая своё волнение.

— И вот теперь мне интересно — кто, а главное, почему посмел меня выбросить, как ненужный мусор. И ещё та фраза отца про деньги… Я сделал вид, что не расслышал её — быть проданным ещё хуже, чем выброшенным. Ты так не считаешь?

От этого вопроса учительница вздрогнула — уж больно жуткое в этот момент было лицо у собеседника. В полумраке, освещаемый лишь тусклым светом свечи, он как никогда напоминал зверя. Зелёные глаза были зло прищурены, как будто он собрался бросить кому‑то вызов.

— Я надеюсь, вы найдёте, то, что ищите. — Тихо ответила девушка, опуская взгляд. Ей вдруг вспомнились собственные родители — что‑то тёплое и безмерно дорогое. Они были у неё, пока их не унесла война. Ещё учительница поняла, что вроде как должна испытывать к оборотню ненависть, но, к своему удивлению, ничего подобного она не чувствовала.

"Он сам был ещё совсем мальчишкой во время войны. Как можно обвинять кого‑то в ошибках других. Если и ненавидеть, то их императора. Или нашего покойного короля? А можно ли обвинять их в смерти тех, кого они даже никогда не видели. Ненавижу думать об этом. Ненавижу ненавидеть."

— А вы не пробовали расспрашивать ваших приёмных родителей? Возможно, они что‑то недоговорили?

— Конечно, расспрашивал. — Фыркнул мужчина. — Но они утверждают, что это всё, что им известно. А от пыток, к сожалению, пришлось отказаться — у оборотней довольно высокий болевой порог. Так что теперь твоя обязанность — помочь мне найти настоящих родителей.

Эля попыталась улыбнуться, чтобы его слова хотя бы чуть меньше походили на угрозу.

— Я сделаю все, что в моих силах. Каков наш план?

— План? — Лицо оборотня стало слегка озадаченным.

— Ну не собираетесь же вы ходить с брошью от оборотня к оборотню в надежде, что она на кого‑нибудь среагирует?

— Разумеется нет! Ты держишь меня за идиота? — Парень так активно возмущался, что Эля поняла — именно это он и собирался делать. — Я думаю… что… необходимо… — Однако, что именно необходимо он, видимо, ещё не придумал, а потому просто замолчал.

Девушка извлекла из кармана брошь и стала внимательно рассматривать её.

— Простите, если не ошибаюсь, здесь выгравирован герб — Два сокола держащих звезду. Украшение наверняка фамильное. Нужно просто узнать, какой аристократической семьи это герб и круг подозреваемых значительно сузится.

Оборотень уставился на неё почти с восхищением, но потом снова поник и скептически фыркнул.

— Знаешь, сколько в империи семей? Очень много. А гербов и того больше. К тому же, откуда нам знать гербы всех семей? Предлагаешь разъезжать по фамильным поместьям и просить показать герб? Думай головой, глупая мышь, и не воображай, что умнее меня.

— Зачем ездить по поместьям? — Робко удивилась Эля. Можно заглянуть в реестр аристократических родов. Там описаны гербы и родословные, а также фамильная недвижимость и владения. После войны многие оборотни переехали в новые земли и им были раздарены многие поместья людей. Для порядка был составлен реестр переселенцев. Я уверена, что и ваши приёмные родители там указаны.

Оборотень выглядел всё более озадаченным.

— Хорошо, тогда пошли возьмём этот реестр. — Воодушевился он, кажется намереваясь отправиться за ним прямо посреди ночи.

Эля поспешила поумерить его пыл.

— Но не забывайте, что реестр находится в библиотеке. Точнее, в архиве, но он находится в том же здании и является частью библиотеки.

— Какая ещё библиотека? — Насторожился парень.

Девушка возмущённо уставилась на собеседника.

— Городская Библиотека на улице Луны. Официально она считается публичной, но на деле доступна немногим избранным. Людям туда вообще практически невозможно попасть. — Учительница печально вздохнула. — Там внутри просто великолепно! Огромный зал с длинными рядами стеллажей — такими высокими, что для того, чтобы взять книгу с верхней полки, приходится пользоваться специальной лестницей.

— Откуда ты знаешь, как там внутри, если людям туда нет доступа? — Подозрительно спросил оборотень.

— Я была там дважды — с покровительницей моей школы миссис Элиот. Она знала, как я люблю книги и была столь добра, что взяла меня с собой.

— Элиот? Знакомая фамилия. У тебя есть собственная школа?

— Нет. Я только там работаю. Вы видели Милу сегодня…

— А, тот мальчик в огромных ботинках?

— Это девочка.

— Да — да… Не важно.

— Это одна из моих учениц. А школу, в которой я работаю, учредила миссис Элиот.