Голый край (СИ) - Пешкин Антон

— Форр фан да! — заорала я, глядя на то, как отдельные части тел вокруг Снорри медленно начинают двигаться.

— Майя, Майя-я-я! — завопила Кира.

Я оглянулась. Раздался громкий треск сухого дерева. Ветвь обломилась, и висельник с глухим грохотом упал вниз. Его позвоночник переломился от падения, раздался буквально один короткий щелчок, но оторвавшееся от ног туловище стало медленно ползти ко мне, тянуть ко мне костлявые пальцы.

— Форр… фан да..! — дрожащим голосом крикнула я и спрыгнула с валуна.

Черт, черт, черт! Ноги вмиг стали ватными, все тело дрожало как на ветру и дико хотелось заплакать. Глаза стали мокрыми от слез, но я продолжала видеть, как половина мертвого тела быстро ползет ко мне, вырывая сухими пальцами комки сырой почвы.

Я в панике оглянулась по сторонам, прикидывая, куда бы убежать. Плевать на друзей, плевать на Снорри и на этот чертов лес! Убежать, лишь бы убежать!

Но в темноте я увидела лишь десятки бледно-зеленых огоньков. И они приближались.

— Форр фан да! — снова сматерилась я, падая на колени.

Руки сами по себе схватили тяжелый, мокрый камень. Я буквально вырвала его из земли. Дно было мерзким, по моим пальцам стали ползать спрятавшиеся под камнем черви, личинки и жуки, но мне было плевать. Я, истошно вопя от страха, занесла камень над головой и, так же крича, уронила его перед собой. Сухой череп висельника разлетелся на мелкие осколки, зеленые огоньки погасли.

— Веревка! — крикнула я, вырывая ее из-под камня на месте головы покойника. — Кира, Варс!

Кира тут же подбежала и схватилась за конец веревки. Я взялась за него вместе с ней и мы бросили другой конец, с петлей, вниз, в овраг.

— Снорри, хватайся! — крикнула я, взглянув вниз.

Затем я огляделась вокруг. Огоньки приближались. Слышался скрип древних костей, хрип иссохших тел.

— Не могу! — завопил Снорри. — Я не могу!

Я снова взглянула вниз. Длины веревки не хватало, буквально поллага!

— Варс! — я крикнула мальчику, но тот не реагировал и лишь рыдал. — Варс!!!

Отпустив веревку, я подбежала к рыдающему ребенку и резко дала ему пощечину. Он в ужасе взглянул на меня.

— Прекрати, форр фан да, быть такой тряпкой! Взялся за веревку, живо!!!

Я схватила его плечо и буквально толкнула в сторону Киры, держащей конец веревки. Нехотя, Варс схватился дрожащими руками за нее, а я вытянула другой конец и затянула петлю у себя на поясе.

— Держите крепко, иначе мы тут все сдохнем!

— Д-давай уже! — крикнула в ответ Кира.

Я кивнула и, держась руками за веревку, стала торопливо спускаться вниз, к Снорри.

Тот уже прижался к спуску оврага и отчаянно пытался ногами отбиться от отделенной от тела руки, что пыталась схватить его. Я быстро спускалась вниз, и когда к Снорри уже почти подползли несколько оживших тел, схватила его за подмышки.

— Поднимайте! — заорала я.

Снорри отчаянно схватился руками за мои бока, будто бы пытаясь удержаться. Мои мышцы ныли, сознание требовало отдыха, а легкие горели огнем от частого дыхания.

И когда край обрыва был совсем близко, детские руки не выдержали вес двоих.

Вместе со Снорри я с грохотом упала прямо на головы ожившим трупам, придавливая их к земле. Телом я ощущала, как они двигаются подо мной, пытаются встать, но я вскочила первой и ударом ноги размозжила голову еще одному. Вот только тело не перестало двигаться.

Это конец.

Меня зовут Майя. Это мое имя. Мое, и больше ничье.

Меня окружают ожившие тела, сотни их. То, что раньше могло мне лишь присниться в кошмарах, теперь стало явью.

Я Майя, и я была.

Над головой раздался оглушительный крик ворона. Мое тело перестало меня слушаться, легкие сами сделали резкий вдох, а глаза закатились. По щекам, смешиваясь со слезами, побежала свежая кровь.

И я взлетела. С высоты низкого полета под самым куполом хвойных ветвей я видела сотни трупов, окружающих нас. Мое бездыханное, будто бы оставленное жизнью тело лежало на дне оврага. И я устремилась вниз, падая со скоростью пули.

Я снова резко вдохнула воздух и очнулась. Прямо перед моим лицом было иссохшее лицо потревоженной нежити. И в тот миг, когда эта тварь чуть не впилась зубами без десен в мое лицо, ее череп пронзила яркая белая вспышка.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я снова услышала громогласный крик ворона. Он взлетел надо мной, бросившись еще на одного покойника и, словно снаряд, пронзая его насквозь. Черный ворон с серебряными кончиками перьев. Он взглянул в мои глаза всего на мгновение. И этого мгновения хватило, чтобы я поняла.

Он смотрел не в мои глаза. Он смотрел в свои глаза.

Ворон с голубыми глазами. Ворон, чьи глаза я украла при рождении. Ворон изгонял злых духов из этого проклятого места, пока Снорри плакал навзрыд, отвернувшись от всего этого.

Голубоглазый ворон изо всех сил кричал на покойников, клевал их и резал своими серебряными крыльями, но все было зря. Нежити становилось лишь все больше и больше. Ребята наверху, наверное, уже убежали прочь.

И ворон унесся куда-то вдаль. Он рвал одного покойника за другим, но они стали окружать и его самого, хватая цепкими пальцами за хвост и крылья.

— Майя-я-я! — рыдая, закричал Снорри.

Я обернулась. Один из покойников занес костлявую руку надо мной. Я не успела даже прокричать, как острые кончики его пальцев просвистели у моего покрытого слезами и кровью лица. Соленая, густая кровь ручьями стала стекать на мои губы.

— Не сегодня! — заорала я и схватила из-под ног кость одного из покойников.

Вопя, я занесла ее над головой и резко ударила оживший труп по черепу. Он потрескался, но не рассыпался. Я била еще и еще, пока наконец огоньки в глазницах не погасли. Он упал. За ним ко мне и Снорри шли еще несколько. Ворон улетел куда-то прочь.

— Хватай же..! Снорри! — отчаянно закричала я, дернув его за плечо, но мальчик лишь отполз назад и завопил, когда что-то схватило его.

Я проглотила слезы, сопли и кровь. Живот от страха скрутило, хотелось блевать, а штаны и так уже давно были мокрыми. Из последних сил я занесла кость трупа над головой. Если уж помирать, то красиво!

— РА-ЗЕ-РИ!!! — раздался над моей головой ужасающий рык, походящий на звериную угрозу.

Но в то же время, он был до боли знаком. Я нервно усмехнулась, улыбка от уха до уха растянулась на моем окровавленом лице.

В овраг спрыгнул мой отец, держа по каменному топору в каждой руке. Словно вихрь, ураган, он пронесся через толпу мертвецов, буквально разрывая их на части. Во все стороны летели кости и иссохшая плоть.

— Ха… Ха-ха..! — засмеялась я во весь голос.

В глазах быстро темнело.

Отец обернулся и кинулся ко мне.

Зверь в обличье человека. Чудовище, защищающее свое дитя. Берсерк.

Глава 11: Голубоглазый ворон, часть вторая

Кажется, будто бы все превратилось в сон. Страшный, полный кошмарных образов сон.

Трудно было осознавать происходящее. Будто бы из-под толщи воды, покрытой толстым льдом, я слышала крики людей и скрип древних, ветхих костей. Взгляд отчаянно отказывался зацепиться хоть за что-нибудь.

И все чаще я погружалась во мрак.

— Хьялду-у-ур..! — прогремел у меня прямо над ухом звериный рык.

Крик разъяренного великана, дитя медведицы и самого пламени.

Всего на несколько мгновений я пришла в себя.

Лицо жгло огнем, а глаза заливала горячая кровь. Лес, мрачный, темный лес все так же нависал надо мной, красный из-за кровавой пелены. Все вокруг, казалось, горело яростью. Страх ушел, на его месте осталась лишь бесконечная злоба — моего отца и моя.

Идиотка! Кому вообще в здравом уме могла прийти идея потащить детей в лес, полный духов?! Я ведь даже не знаю, кто они, эти духи, а теперь я наверняка их очень разозлила!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Висельники не могут обрести покой после смерти. И нужен лишь слабый катализатор их гневу, чтобы зло пришло в движение. Словно шестеренки огромной машины заскрипели разом их суставы, захрустели кости, а глаза загорелись потусторонним огнем. И все из-за меня. Ни к чему винить неразумных детей. Я старше их. Я должна быть умнее, должна быть более ответственной. И эту простую задачу я с треском провалила.