Курсант: Назад в СССР 11 (СИ) - Дамиров Рафаэль

— Сейчас такого нет, — неуверенно заявил Лосев.

— А раньше?

— Был грешок, — понизил голос полковник. — В свое время фабрикой Светлицкий занимался, когда работал оперуполномоченным ОБХСС.

— Светлицкий⁈ Хм… Интересно. И что же он накопал?

— Нам оттуда прозрачно намекнули, чтобы не лезли мы в это дело, — полковник многозначительно ткнул пальцем в потолок.

— Из области?

— Берите выше. Вы поймите, Андрей Григорьевич, я человек маленький. Поступила команда не трогать Парамонова, мы и не лезли.

Я снова постучал по столу, но совсем легонько, просто от собственных размышлений.

— Что же он такого сделал, что за него Москва вступилась?

— Его продукция не только в область шла. По всему Союзу распространялась.

— Я так понимаю, что не всегда это была учтёнка?

— Я не знаю… Работал человек и работал. И жил, заметьте, скромно. Может, и вовсе и не было у него нетрудовых доходов, не в подушку же он их зашивал. А вообще говорят, что пускал заработанное на развитие производства. Станки заграничные покупал, рабочим премии выписывал.

Хочется верить, что Парамонов светлой души цеховик, но я не вчера родился, поэтому особо в такие россказни не верил, хотя не исключаю, что директор швейной фабрики мог некоторую часть нетрудовой прибыли действительно пускать на развитие производства.

— Спасибо за содержательную беседу, Дмитрий Ильич, — кивнул я полковнику и встал из-за стола.

— До свидания, Андрей Григорьевич, — тот тоже встал и протянул мне руку.

— И проконтролируйте всё-таки учет заявлений и сообщений в дежурной части, не нравится мне ваша ровная статистика…

— Сделаем.

— И нам нужна служебная машина.

— Свободных нет, но вы можете взять мою с водителем, пока не подыщем вам.

— Замечательно… — я уже почти вышел из кабинета, но остановился и применил приёмчик старины Коломбо, который, вот так уходя после беседы, вдруг будто бы о чем-то неожиданно вспоминал и начинал снова спрашивать оппонента, когда тот уже расслабился. — Вот еще, Дмитрий Ильич, на днях администратор гостиницы «Север», гражданка Приходько Елена Петровна, пропала. Ее как без вести пропавшую заявили. Не нашли?

— Нет пока, — пожал плечами полковник. — Дело в прокуратуре возбудили.

— Жалко просто, — чуть улыбнулся я. — Хорошая женщина, приветливая. Я в той гостинице проживаю. Где она работала.

— Найдем, Андрей Григорьевич, не беспокойтесь, обязательно найдем. Как показывает практика, девяносто процентов всех пропавших находятся в течение первых нескольких суток. Загуляла, может, бабенка, или уехала куда.

— Может, — я прищурил один глаз, как Питер Фальк, серого мятого плаща только мне не хватало, — вот что интересно, незадолго до того, как исчезнуть, она ведь к вам приходила? На личный прием?

— Ко мне? — полковник потер мясистый нос. — Не припоминаю…

— А вы вспомните, такая с кудряшками рыжеватыми. Нос как у цапли. Длинный.

— Ко мне много граждан на прием приходят, — мотал головой Лосев.

— Она вам еще про книгу Светлицкого что-то рассказывала, вроде.

— Вот хоть убейте, не помню, Андрей Григорьевич. Про книги этого Светлицкого каждый второй в городе судачит, — пошел в отказ полковник. — Может, она что-то напутала?

— Может, и напутала, — улыбнулся я и, развернувшись, вышел из кабинета, оставив полковника наедине с нехорошими мыслями.

Склады горпромторга Литейска располагались на окраине. Водитель Лосева доставил меня туда на служебной «Волге» примерно за час. Я решил поискать ниточки незаконной профессиональной деятельности Парамонова там.

Отработка фабрики силами Феди ничего не дала. Оно и понятно, там не все были в курсе махинаций, а те, кто в теме, молчали, как партизаны, ведь в СССР цеховиков и расстрелять могли.

Я прошел на территорию торговых складов, показав корочки вахтеру, что высунулся из будки, похожей на скворечник. Вахтер сразу принялся кому-то звонить за моей спиной. Я же направился к административному зданию.

— Где мне заведующего найти? — спросил я у проходившей мимо девчушки в косынке Аленушки.

— Так вот же он, — махнула она веснушчатой рукой в сторону склада, из двери которого высунулся было мужчина, но, завидев меня, тут же исчез в дверном проеме. — Анатолий Игнатович Рубилин.

— Спасибо, — я поспешил за стеснительным завсклада.

От меня он бегает, или это так совпало?

Огромное дощатое строение с покосившимися воротинами зияло открытой дверью. Я шагнул внутрь. Пахнуло текстилем, мышами и складской пылью. Среди тюков, мопедов и коробок никого не видно.

Через эти склады централизованно снабжались все магазины города. Если «левая» продукция Парамонова продавалась в Литейске, она не могла не проходить через такое учреждение. И завсклада должен быть однозначно в теме. Нужно его тряхнуть.

— Анатолий Игнатович! — прокричал я. — Где же вы? Нехорошо прятаться от советской милиции.

Тишина. Лишь на территории базы в громкоговоритель радиоточки вещает Горбачев. Процесс пошел, как говорится…

Я побродил между кривых рядов с товарами, когда услышал сзади шорох. Обернулся, на просвете в полумраке склада мелькнула тень. Та антилопой пыталась выскочить наружу.

Врешь, не уйдешь! Я схватил какую-то коробку и швырнул ее вслед.

Бум! Шлепок, и тут же раздался возглас и звук падающего тела. Я рванул туда и поймал «антилопу гну».

Собственно, ловить ее уже не пришлось. Коробка припечатала беглеца по хребту, и он корчился на полу в пыли серого бетона.

— Что же вы, Анатолий Игнатович, от органов скрываетесь? — я протянул руку.

— Это произвол, я буду жаловаться! — кривился тот.

— Ба! Анатоль! Вы ли это? — я узнал своего недавнего знакомого, те же бакенбарды, только костюмчик попроще — серенький, советский.

Передо мной был мажорчик — ухажёр Вари. Я помог парню подняться и ткнул ему корочки в изумленную рожу, хотя он меня явно еще раньше узнал, не зря же дал деру.

Он стоял передо мной, насупившись:

— Вы ничего не докажете, у вас нет свидетелей.

— Чего я не докажу?

— Варвара не будет против меня свидетельствовать, — попробовал расправить плечи завсклада.

— А-а… ты про это… Ну мы еще посмотрим. Но я по другому вопросу.

— По другому? — брови мажорчика встали домиком. — Не из-за драки?

— Да какая драка, Анатоль, избиение парнишек я за драку не считаю. Только вот ножичек твой выкидной я сохранил, с пальчиками твоими. Сечешь? Если будешь хорохориться, тогда дело в ход пущу. Сам знаешь, что нападение на сотрудника группой лиц, это тебе не в парке клумбу затоптать.

— Так вы… не написали на меня заявление? — с надеждой взглянул на меня парень.

— Если надо будет, напишу, срок давности несколько лет, все зависит от твоей помощи следствию. Слушай внимательно, голубь сизокрылый. Меня интересует товарищ Парамонов Савелий Артурович. Вернее, его делишки с вверенными тебе складами.

— А при чем тут я? — взвизгнул тот.

— Неверный ответ, Анатоль, поехали со мной, пальчики тебе откатаем, с ножичком сравним. Заяву я напишу — чего ждать несколько лет?

Рубилин погрустнел, а я продолжил:

— Меня твои махинации с торговлей не интересуют, я не из ОБХСС, я убийством занимаюсь. Кто мог желать смерти Парамонову? Только не говори, что не знаешь такого…

— Знаю, — буркнул тот. — Только нет уже никаких дел у нас с его швейной фабрикой. Все порушилось, когда он умер.

Парень хотел что-то еще добавить, но осекся.

— Да ты не стесняйся, — подбодрил я его. — Рассказывай. Это я ведь без протокола интересуюсь. Думаешь, я не знаю эти ваши схемы? Отгрузка продукции по левым накладным, реализации в магазинах с левой бухгалтерией через неучтенную кассу. Но, говорю тебе, не моя это тема, ты мне про убитого расскажи. Были у него враги?

— Да у него полгорода врагов было… — уже не так траурно отвечал Толя.

— Вот как? И кто же?

— Я не знаю… Конфликты разные случались, Савелий Артурович принципиальный был, не наглел слишком, говорил, что все это нужно ему для развития фабрики. А вы сами уже сказали, что схемы знаете. Тут и директора магазинов, и чиновники, и контролирующие органы повязаны были. Многие недовольны им стали, особенно в последнее время. Что, вы весь город пересажаете?