Возмездие - Джиллиан Хоффман

– Боюсь, это необходимо. И ФБР может осматривать дом, сколько сочтет нужным – после того, как закончим мы.

– Думаю, мне потребуется связаться с директором Блэком по этому вопросу.

– Директор Блэк уже в курсе дел и заранее извиняется за любые неудобства, которые сложившееся положение может доставить ФБР. А теперь, господа, простите, мне нужно идти назад.

Доминик развернулся и пошел к дому, оставив выведенного из себя и разозленного Марка Гракера на лужайке. Двое других сотрудников ФБР опасливо осматривались вокруг, отчаянно пытаясь выглядеть солидно перед телекамерами, которые снова фокусировались на них. Доминик подошел к крыльцу, к молодому полицейскому из отдела Майами-Бич, и тихо произнес:

– Отличная работа.

– Ну они и ослы! – пробормотал парень в ответ.

Затем Доминик повернулся и крикнул:

– Рад был снова увидеть тебя, Марк! Поздравляю с повышением.

После этого он вошел в дом.

Глава 24

Доминик прошел к стеклянным дверям в бассейн, находившийся во внутреннем дворике. За бассейном, в углу дворика, в тени пальм находился причудливый белый с алюминиевыми стеками сарай с небольшим венецианским окном. Здание не выглядело как сарай, скорее как забавный маленький домик с черной крышей, покрытой гонтом. На окне даже имелась черная занавеска, которая была задернута. Доминик нашел Джимми Фултона у входной двери.

– Как старший спецагент Гракер воспринял новость, что он не нужен?

– Не очень хорошо. Она ему не пришлась по душе. Я оставил его на лужайке в плохом расположении духа.

В сознании промелькнул образ раскрасневшегося Марка Гракера, ругающего Стивенса и Кармоди на пути с Лагорк-авеню в машине федералов, и Доминик улыбнулся. За три минуты, которые потребовались ему, чтобы пройти через дом к бассейну, Гракер уже, вероятно, связался по мобильному телефону с региональным директором Блэком и потребовал, чтобы жетон полицейского, принадлежащий Доминику, отобрали и принесли на серебряной тарелочке ему. Конечно, вместе с приглашением поучаствовать в обыске, ведь без ордера он не мог войти в дом. Он не получит ни то, ни другое, но все равно будет страшно кричать.

– Да, нас ждут неприятности, Джимми, – вздохнул Доминик. – Блэк нас поддержит. Однако он мне сказал, чтобы я не называл Гракера мерзавцем прямо в лицо.

– Уверен, Блэк предпочтет оставить эту честь себе.

– Ну и денек выдался. – Доминик провел руками по волосам. – Что в сарае?

– Ребята снова фотографируют, поэтому давай их пока не беспокоить. Я тебе расскажу, что мы обнаружили. Знаешь ли, этот Бантлинг, похоже, любил делать чучела животных. В сарае у него хранятся чучела сов и других птиц, они свисают с потолка. У чучел есть когти и клювы. Когда я впервые зашел, черт побери, то решил, что они настоящие. Потом надел очки и понял, что это чучела. Но у него там есть и длинный стол, и каталка типа тех, которые можно увидеть в госпитале. Сарай чистый – никаких отпечатков пальцев, все вытерто.

Из здания вышли фотографы судебно-медицинской экспертизы.

– Теперь ваша очередь, агент Фальконетти, – сказал один. – Мы целую пленку отсняли.

– Отлично. Спасибо. – Джимми кивнул им и повернулся к технику из бюро судебно-медицинской экспертизы, который ждал у двери с черным мешком. – Подожди секундочку, Бобби, прежде чем брать ту кровь на анализ. Я вначале хочу все показать агенту Фальконетти.

Они зашли в сарай. Над головой висели два совиных чучела, их стеклянные глаза были широко раскрыты, птицы располагались на балках под потолком так, словно летели с них вниз – на невидимых лесках. В середине куполообразного потолка, между двумя совами, висела лампочка в черном металлическом абажуре. Для сарая здание казалось большим, примерно пятнадцать на десять футов, с цементным полом и бетонными стенами. Оно было безупречно чистым, в особенности для сарая в заднем дворе, – ни комка грязи на белом полу. Металлическая каталка стояла у пятнадцатифутовой стены. Прямо над ней, по всей длине стены шел ряд белых ящичков из жаростойкого пластика, как бывает на кухне. Рядом с каталкой в углу находилось чучело белой цапли со слегка расправленными крыльями, словно птица собиралась взлететь, длинная тонкая шея и желтый клюв смотрели вверх, черные стеклянные глаза – на металлическую каталку.

– Взгляни-ка сюда. – Джимбо встал на колени рядом с каталкой. Участок размером с квадратный фут был очерчен белым мелом – за каталкой, у стены, прямо под шкафчиками. На полу выделялись три маленькие капельки буроватой засохшей жидкости. Джимми осветил их фонариком, и они заблестели.

– Все еще не засохли?

– Засохли. Но определенно свежие. Судя по расположению и высоте каталки, Бобби сделал вывод, что тело находилось на ней и кровь брызнула оттуда.

Джимми посветил фонариком на стену, примерно в одном футе от пола.

Крошечные брызги буроватого цвета, размером с булавочную головку, испачкали белую стену.

– А вот эти выглядят так, словно попали сюда с пола. И это тоже согласуется с версией, что кровь капала на пол с каталки – а потом отлетела вверх. Мы почти уверены, что это кровь.

– Да, Джимми, но она человеческая? – спросил Доминик, вспоминая глаза великолепной цапли.

– Вскоре узнаем. В лаборатории определят очень быстро. Но теперь взгляни сюда, – предложил он, стоя на коленях на цементе. Он указал на еще один участок, отмеченный мелом у самого конца каталки, значительно большего размера – шириной примерно в три фута.

Доминик рассмотрел его в свете фонарика и заметил коричневые круги и темные полосы.

– Похоже, кто-то пытался смыть грязь.

– Да. Определенно. Ребята польют тут люминолом, после того, как уйдет судебно-медицинская экспертиза. Может, узнаем, сколько здесь было крови до того, как кто-то попытался навести порядок.

– Надо очень осторожно снимать колеса с этой каталки. – Доминик нагнулся, чтобы заглянуть под нее, и осветил фонариком черные резиновые колеса и нижнюю часть. – Похоже, он ее через что-то гнал.

– Да, колеса снимем прямо сейчас.

– А что там с оружием?

– Да, я забыл самое интересное. Взгляни сюда.

Джимми Фултон открыл средний шкафчик из жаростойкого пластика. На нижней полке хранился большой прямоугольный металлический поднос. На нем были аккуратно выложены несколько различных скальпелей и ножниц разного размера.

– Этому идиоту следовало поберечь наше время и просто во всем признаться. Суд над ним получится веселым. Вот уж повеселимся.

У Доминика снова зазвонил телефон.

– Домми, о дорогой Домми, труба опять зовет. – Мэнни пытался пародировать ирландскую песенку с кубинским акцентом. Чтобы позабавиться, Доминик позволил ему еще попеть, перед тем как ответить. Джимми и Бобби скорчили гримасы. Мэнни, наверное, понял, что его слушают и другие, и после еще нескольких строк прекратил петь и рявкнул: – Эй, Дом, ты слушаешь?

– Да, Медведь. Я на заднем дворе с Джимми Фултоном. Что там происходит у вас наверху? Ты застрял в шкафу?

– Да. И позволь тебе сказать, что в следующей жизни я хочу быть дизайнером мебели.

– Торговым агентом, Медведь, – перебил его Эдди Боуман. – Когда повзрослеешь, станешь торговым агентом и будешь заниматься мебелью.

– Отвали, Боуман. Смотри телевизор, может, там покажут твою мамочку. – Он снова обратил внимание на телефон. – У этого извращенца самая лучшая одежда, черт его побери. Послушай, если его приговорят к смертной казни, как ты думаешь, смогу ли я все это забрать?

– Да, возможно, если похудеешь на семьдесят пять фунтов и в росте уменьшишься на пять дюймов, Медведь. Больше никаких пирожных.

Доминик опустился на колени и стал наблюдать за Бобби из бюро судебно-медицинской экспертизы, берущим пробы с бурой субстанции на полу. Тот взял три образца и упаковал в длинные стерильные цилиндрические емкости.

– Но галстуки-то я могу носить! Жаль терять такую одежду. А как все прошло с федералами? Готов поспорить: чертов maricon Стивенс просто кипел.

– Не очень хорошо прошло, Медведь. Давай больше не будем об этом. Скажем просто: не очень хорошо.

– А я практически закончил со шкафом – кстати, он размером с мою спальню. Этот чертов псих очень аккуратен. Слишком аккуратен, если хочешь знать мое мнение. Знаешь, как у него тут все устроено? Я имею в виду вообще все. У него отдельно висит черный матерчатый мешок, на котором значится «Смокинги», во множественном числе. Затем есть коробка, помеченная «Зимние свитера», и еще одна – «Зимние сапоги». Может, мы не того взяли? Судя по всему, что мы тут нашли, можно сделать вывод, что он педераст. Или сдвинутый извращенец, который ненавидит женщин, поскольку они напоминают ему мать. И это мотив. По крайней мере, кое-что объясняет. Еще я нашел его костюмы для Хэллоуина в отдельной коробке. Все опять аккуратно сложено. Наверное, любит наряжаться на подобные праздники, поскольку тут целая куча дерьма: маска больного инопланетянина, маска Бэтмена, голова Франкенштейна, ковбойская шляпа и штаны с кожаными накладками с прорезями – как они там называются?