Добрым демоном и револьвером - Харитон Байконурович Мамбурин

себе засекреченные внутренние переговоры инквизиторов, из которых она, голодная и уставшая, явно не могла отфильтровать то, что можно сообщить гражданским. Так я французу и сказал, пока на меня с благодарностью смотрели большие зеленые глаза Регины. Ниже их продолжало торчать мясо.

— Китайцев временно можно вычеркнуть из числа существенных проблем, — решил зайти я с козырного туза, ввергая аудиторию в шок и трепет, — Они, по своей сути, лишь колоссальная толпа людей с автоматами и сетками из серенита. Да, наступление до сих пор ведется, но они увязают в ворохе проблем со связью, логистикой, координацией действий. После того, как тай-сёгун Цуцуми отдал приказ на формирование отрядов ликвидации младшего офицерского состава интервентов, их завоевание… блицкриг, практически захлебнулся. Фронт был прорван в десятке мест, но развить наступление им не дали. Сейчас куда большее значение имеют и куда большую тревогу вызывают остальные силы, прибывшие на остров.

— Ты про американцев? — желваки у Распутина слегка вспухли.

— И про них тоже, — вздохнул я, — Демократы сейчас бескровно распространяются от севера, прямо как какой-то рак. Они идут к Токио и дальше целыми эшелонами, декларируя чуть ли не в рупор, что имеют своей целью только то, что гласят условия конкордата Заавеля. Подчиняются распоряжениям инквизиции, организованно двигаются на юг. СЭД-ы, артиллерия, саперные войска. Их присутствие на фронте обещает перелом событий. С этим проблем нет, но вот…

— Их новые межконтинентальники, да? — подала голос совсем неглупая Голденштерн.

— Не только они, — скривился я, — Появление их межконтинентальников напрочь сорвало уже ведущиеся переговоры между странами Европы по совместному наступлению на Индокитай. Те и так шли с большим скрипом, аналитики в шоке из-за появления у Китая технологии выплавки серенита. Главы стран никак не могли прийти к единому знаменателю. А здесь появляется Америка, у которой целый флот находящихся в строю кораблей, крайне необходимых для мировой экономики здесь и сейчас. Но это жителей Японии особо не касается. То, что волнует нас здесь и сейчас — сдвигая свою стотысячную армию через весь основной остров, американцы в каждом населенном пункте оставляют по пути свой контингент. Учитывая условную враждебность местного населения к ним, это никоим образом не противоречит условиям конкордата.

— И что в этом плохого, аната? — тут же спросила Рейко, — Что могут десять солдат против города? Двадцать? Сто? Да хоть тысяча?

— Подготовленных? — задрал я бровь, глядя на супругу, — Идеологов демократии, ораторов, вербовщиков, провокаторов? В наше время, когда новому режиму в империи едва ли месяц с натяжкой?

Впрочем, откровением эти слова стали для большинства сидящих за столом. Концепция мирной войны в этом мире была неизвестна, но вот зато паранойи хватало с головой. Понять, что творят американцы, было легко, только вот… сделать никто ничего не мог. Тай-сёгун наверняка действует в максимально плотном тандеме с инквизицией, а та просто не будет реагировать на смену политического строя в стране. Всё в мире резко летело вверх тормашками, но явно подчиняясь одному дирижеру.

— Из серьезных опасностей у нас еще присутствуют шесть миазменных тварей класса «пожиратель городов», — продолжал я, — В целом, это безмозглые и жутко сильные монстры с могучим аппетитом, но есть одно «но», превращающее их в очень эффективное оружие. Миазменным тварям для жизни нужна миазма, а она на этом прекрасном острове в небольших количествах, сосредоточенных в индустриальных центрах страны.

— У местных нет оружия, чтобы справиться с такими уродами, — мрачно покачал головой Распутин, — Такая тварь может и ползучую крепость завалить, если один на один.

— Одну уже убили, — шокировал я руса, — Прямым попаданием «Гекаты». Но это, сам понимаешь, чудо.

— Мне нужно позвонить отцу, — Евгений встал с места с решительным видом, — Срочно.

— Если у князя Распутина есть оружие, способное грохнуть матёрую миазменную тварь такого уровня опасности, — сказал я ему в спину, — то обсудите этот вопрос со мной. Есть кое-кто, охотящийся за аристократическими семьями севера. Он жжёт города и хабитаты, если благородные пытаются укрыться за их стенами. Он стирает километры железнодорожных путей сообщений, чтобы от него не убежали. На его совести уже десятки тысяч жертв, куда больше, чем у пятерки оставшихся миазменников.

— Там-то что за тварь? — обернулся богатырь. Его лицо было точной копией лиц всех присутствующих, выражая смесь неподдельного изумления с каким-то потерянно-усталым «ну что еще может случиться??»

— Наш бывший однокурсник и мой сосед по комнате, — угрюмо вздохнул я, — Герой Японии, Таканаши Кей.

Глава 12

Приклад автомата в руках солдата ударил быстро и зло, несколькими ударами превращая лицо завывающего мужика, цеплявшегося за плачущую женщину, его жену. Японец, потерявшись в пространстве, отшатнулся, загребая руками воздух, поймал еще один удар прикладом сбоку, а затем был сноровисто оттащен в сторону. Трое злых как демоны солдат, взявшие мужчину подмышки, отдуваясь, швырнули его в кучу других мужчин, хмуро и озлобленно смотрящих по сторонам. Те дергаться не осмеливались — минимум пять автоматов было наведено на всю скалящую зубы толпу.

Теперь пришла очередь самой женщины, но с ней проблем возникло куда меньше. Тот же боец, что превратил лицо её мужа в окровавленный и пускающий пузыри блин, гораздо мягче изъял из рук тихо заливающейся слезами женщины молчаливо стоящую девочку лет четырех, которую и передал своим помощникам из числа гражданских. Девочку споро понесли к вагонам, находящимся ближе к голове поезда. Конвейер работал.

— Ариста? Опять полоски? — голос Рейко вывел меня из озлобленной задумчивости.

— Да это я так, — мотнул головой, — Просто когда-то давно думал, что именно так выглядит зло — солдаты, разлучающие семьи. А теперь стою здесь, вроде как контролирую процесс, так еще и пристрелил одного семьянина. Пусть он был и не очень примерным.

— Аната…

— Я бесконечно рад видеть, как близко вы принимаете к сердцу происходящее, — яда в голосе полковника Ятагами хватило бы, чтобы утопить слона, — Воистину, Япония приобрела достойного господина и феодала в вашем лице, Эмберхарт-кугэ. Но я бы пустил половину этих ублюдков на селитряные ямы!

— Хочу сказать в защиту бывших жителей Хагонэ, — я развернулся к полковнику, которого определенно мучили фантомные боли из-за недавно образовавшейся на фронте культе руки, — Они понятия не имели, что мы решили организовать из бывших деревень тануки госпитали. Иначе бы не планировали прыгать с поезда семьями.

— Ваша мягкость может стать серьезной проблемой, Эмберхарт-кугэ, — отрезал полковник, отворачиваясь, — Мы организовались в последний момент! Послезавтра прибывают первые поезда с беженцами, а нам нужно вывезти из Камикочи еще около двадцати тысяч человек! И успеть освободить линию!

Процесс шёл, но хорошо он шёл только благодаря стараниям полковника Ятагами. Однорукий инвалид пахал