'Фантастика 2024-146'. Компиляция. Книги 1-24 - Антон Дмитриевич Емельянов

ловушек. Гвозди пробили ногу, возможно, раздробили кость. Очень хотелось пристрелить неудачника, а не отправлять вместе с ним на корабль еще двух солдат, но… У него в отряде только половина низам — регулярная армия, остальные же недавние крестьяне — мустахфизы, набранные на скорую руку. Эти могут и взбунтоваться.

— Вперед! Всем смотреть под ноги! — Ахмет-Хамид повторил этот приказ уже в десятый раз.

Это ни капли не помогало: зелень, бьющий в глаза бесконечный дождь — все это сводило на нет любые попытки найти ловушки. Даже винтовками простукивали каждый шаг, и все равно то тут, то там кто-то да попадался. И когда неожиданно прозвучали выстрелы, заставив сразу несколько солдат рухнуть, Ахмет только обрадовался.

Наконец-то этот бесконечный ад закончился. Наконец-то честный бой!

* * *

У нас было тринадцать винтовок. Две изначально входили в экипировку нижних чинов, еще одну я подобрал в «Призрачном огне» и десяток достался от первой побитой команды турок. Еще было три пистолета — мой, Жарова и Юлии — и револьвер, из которого нас чуть не пристрелили. Не очень много против сотни врагов, но часть склона размыло дождями, и теперь подобраться к нам можно было только по камням, так что… Нужно просто держать тропу, и пока враги боятся, мы будем стоять.

Турки прошли через нашпигованный ловушками лес с потерями. Казалось, их осталось меньше половины, но нужно было понимать — часть солдат просто ушла с ранеными и рано или поздно вернется. А пока… Надо было сделать первый самый жирный по улову залп. Каждый знал свою цель, у каждого рядом лежало запасное ружье и еще по одному рядом с Жаровым и мной, как с лучшими стрелками.

— Юлия… — рядом со мной вжималась в грязь и девушка.

Очень хотелось отправить ее назад, закрыть в пещере, а то и оглушить, чтобы не дергалась! Были у меня надежды, что даже в случае провала ее просто возьмут плен, а потом отпустят, но… Когда я лишь заикнулся об этом, Юлия посмотрела мне в глаза и рассказала с деталями, что ждет девушку любого положения в османском плену. В тот раз она была пленницей султана, и турки рядом держали себя в руках, но сейчас… Она сказала, что лучше смерть, чем бесчестье, и раз так, то чего прятаться. Тем более стрелять она умеет, и, черт побери, это была правда.

— Да? — Юлия повернулась ко мне.

— Выживи, пожалуйста, — попросил я ее, а потом вернулся к винтовке.

Первый выстрел мой, как сигнал… Грохот от удара курка по капсюлю, взрыв пороха, бросающий пулю вперед — все это было словно в замедленной съемке. Я увидел, как рухнул первый турок, и тут же схватил вторую винтовку. Еще выстрел! Точно в цель. Жалко, что все враги поголовно вымокли, и не понять, кто из них командир. Третий выстрел. После этого нужно было перезаряжаться, а враг, как назло, именно сейчас попер вперед.

— Ваше благородие, мы встретим! — Заботов ткнул в плечо Акчурина.

— Лежать! — я только рявкнул на них. — Лежать, перезаряжаться и стрелять, пока морду чужеземную на расстоянии вытянутой руки не увидите!

Кажется, успокоились. Я тут же закинул по пуле в каждую винтовку — две легли хорошо, а третья застряла, перекосилась, но не было времени поправлять. Закинуть капсюли, развернуться — снова огонь! Нас было слишком мало, чтобы сдержать увидевших цель турок, но на узком переходе между дорогой и пещерой их ждал последний сюрприз. Мы распотрошили запасные ракеты «Призрачного огня» и часть пороха пустили на простейшие мины. Закопали вот только-только, чтобы не успели промокнуть. Еще и сверху брезентом прикрыли, чтобы вода точно не успела добраться до пороха. Должны сработать!

Но я все равно до последнего опасался, что что-то пойдет не так. Дело ведь не только в воде, в самой конструкции было немало слабых мест. Запал из гремучей ртути, который должен был треснуть от веса наступившего. Корпус из глины, словно сейчас средние века, но… А что еще нам было использовать? Вот делали бы англичане оснастку своих планеров из алюминия, как мы, были бы варианты. А так… К счастью, старые решения не подвели. Одна из мин грохнула. Конечно, не так, как могла бы — но турок в стороны раскидала, и их порыв добраться до нас здесь и сейчас резко сошел на нет.

Подхватив раненых, красные фески откатились назад, уходя из зоны обстрела. Мы тоже отступили, прекрасно понимая, что будет дальше. Как это работает уже лет сто: не справилась пехота, приходит артиллерия. И пушки у турок были!

До захода солнца нас обстреляли пару раз, просто чтобы не расслаблялись. А на рассвете на границе леса показалась впряженная в два десятка солдат пушка. Что характерно, турки где-то раздобыли настоящий русский единорог. И это была не очень хорошая новость. Чем стреляют из обычной корабельной пушки? Ядрами. И врагу, учитывая изрезанный ландшафт, пришлось бы постараться, чтобы выйти на прямую наводку. А вот единорог, хоть его приняли на вооружение еще в 18 веке, прекрасно работал и с ядрами, и с бомбами, и с картечью. Недаром, несмотря на весь прогресс века 19-го, такие орудия еще несколько десятков лет будет помогать нашей армии.

— Полупудовый, — опознал единорога Жаров. — Сам весит всего 30 пудов, а стреляет, как его старый собрат, на все 112.

30 пудов — это 490 килограммов. Не так уж и много, если по прямой, но вполне заметно в гору, а уж если вспомнить про ловушки, которые никуда не делись — не удивительно, что турки с ним возились до самого утра.

— Ядра какие? — уточнил я.

— 17 с половиной фунтов, 8 килограммов, — на этот раз поручик вспомнил, что я предпочитаю новую систему мер. — Кстати, пушка совсем старая. Видите, на стволе еще единороги Шувалова набиты?

Я кивнул. Про это я слышал. Название пушка получила в честь фамильного герба графа Петра Ивановича Шувалова, который и принял ее на вооружение. Во время реформы 1805 года Алексей Андреевич Аракчеев от украшений велел отказаться — нечего тратить на них время и деньги — но название осталось. А заодно и возможность оценивать век пушки.

Увы, возраст никак не сказался на работоспособности. Пушка бахнула так, что я на мгновение оглох, а выбитые из скал мелкие камни посекли всю площадь перед пещерой. Потом был еще выстрел, и еще. Мы после каждого выглядывали, проверяя,