Цвет сверхдержавы - красный. Трилогия (СИ) - Сергей Симонов

   Книгу Дудинцева Хрущёв – так уж случайно вышло – вначале обсудил с Микояном:

   – Он прямо тебя подслушал, Никита, – с жаром защищал писателя Анастас Иванович, – Вспомни, как он пишет о бюрократах, гробящих новаторов, и изобретателях.

   — Верно, всё верно, — соглашался Никита Сергеевич, — написано правдиво и очень остро, но я критикую с целью устранения недостатков, указываю пути их преодоления, а Дудинцев те же недостатки смакует. (Цитаты по С.Н. Хрущёв «Реформатор»)

   — Но ты же стоишь во главе государства, а он писатель, — возражал Микоян.

   — Так-то оно так, — соглашался Хрущёв, и тут же возражал, — но сам, не желая того, он превращается в рупор наших врагов, в глазах реакционной заграничной прессы становится героем, борцом против Советского государства.

   В целом Хрущёв назвал книгу Дудинцева «проходной однодневкой», хотя в ней «некоторые страницы и заслуживают внимания» и посетовал, что все собирался побеседовать с автором, но дела заели. (см. С.Н. Хрущёв, «Реформатор»)

   Однако после прочтения «Белых одежд» из распечаток Селина, Никита Сергеевич во многом переменил своё мнение о писателе. Он похвалил Селина за инициативу и запросил ещё распечатки — для Серова и Келдыша. Вручая им распечатки, он сказал:

   – Сообщите мне, товарищи, когда будете готовы обсудить проблему.

   Множество дел, свалившихся на Хрущёва после Нового года, вынудило отложить продолжение обсуждения на несколько месяцев. Хрущёв, Серов и Келдыш собрались для обсуждения вопроса лишь в феврале 1957 года.

   — Товарищи, ситуация сложилась неоднозначная, – начал Хрущёв. – Недостатки, безусловно, надо высвечивать, но в основу следует брать положительные явления, пафос труда. В своей недавно вышедшей книге товарищ Дудинцев несколько увлёкся обличением, отойдя от конструктивной критики.

   – С писателями, и с Дудинцевым в частности, у меня работает очень грамотный и ответственный сотрудник, – заметил Серов. – Я могу поручить ему побеседовать с Владимиром Дмитриевичем, так сказать, ненавязчиво попросить слегка скорректировать акценты в сторону более конструктивного освещения советской действительности.

   – Это Бардин? Н-да... Ну, пусть побеседует, только очень осторожно, без давления, – предупредил Никита Сергеевич. – На самом деле, меня, товарищи, волнует другое. Дудинцев в литературной форме показал целый пласт творящегося в науке вредительства.

   – В «Белых одеждах» он будет описывать факты, которые первоначально вскрыло «Письмо трёхсот», – сказал Келдыш.

   – Да, именно. И посмотрите что происходит! – возмутился Хрущёв. – Как его прессуют наши бюрократы! Они же его и Симонова смешивают с дерьмом! Мало того, топят всеми силами — требуют отставки Симонова как из «Нового Мира», так и с поста председателя Союза писателей!

   – Я здесь вижу два направления – настоящее вредительство Лысенко, и проблемы, поднятые Дудинцевым и его романами, – уточнил Келдыш. – И первое мне представляется значительно более важным.

   – Товарищи, а достаточно ли мы с вами компетентны, чтобы выносить такие категоричные суждения? – спросил Хрущёв. – Никто из нас троих не генетик и даже не биолог.

   — Позвольте мне, Никита Сергеевич — Серов был крайне серьёзен. – Мы, конечно, не биологи. Но напомню, что я уже год вместе с товарищами Шверником и Поспеловым работаю в комиссии, расследующей факты доносов и оговоров, на которых, собственно, и строились незаконные обвинения. Уже сейчас могу сказать, что картина складывается весьма нелицеприятная.

   – Предлагаю, чтобы не наломать дров, создать совместную экспертную группу Академии Наук СССР и Комитета Госбезопасности, по расследованию деятельности Лысенко. Если подтвердятся факты казуистического применения марксистко-ленинской риторики в целях уничтожения научных оппонентов, тем более факты вредительства и ущерба, нанесённого советской науке, народному хозяйству, то для безопасности государства любые такие деяния будем жёстко пресекать. Ведь, если эта информация, – Серов приподнял пухлый том распечаток, – верна, выходит, Лысенко нанес вред не только генетике, но и самой идее коммунизма! По результатам этой экспертизы мы можем со спокойной совестью начать открытый процесс, чем явно предупредим других вредителей от продолжения нанесения вреда народному хозяйству.

   – Если подтвердится хотя бы часть из того, что описано Дудинцевым, ущерб народному хозяйству нанесён огромный, – подчеркнул Хрущёв. – Мы не можем пройти мимо таких фактов. С другой стороны, Иван Александрович, мы же не хотим устроить новый террор! Надо во всём досконально разобраться.

   – Не знаю как быть с гибелью Вавилова, это скорее проблема Ивана Александровича — но проблема кровоточащая, – добавил Келдыш. – По остальным деяниям компании Лысенко мы разберёмся. Но вот по Дудинцеву есть проблема — как он напишет такой жгучий роман, если мы все изменим? Он же его писал несколько лет.

   — Мстислав Всеволодович, вы с Лобановым разберитесь в отношении генетика Лебедевой в Ленинграде, – предложил Серов. – Если надо — мы поможем, сигнализируйте. Дудинцева надо будет поскорее с Лебедевой познакомить, она ему с опытами для романа поможет, – Серов, привыкший к планированию секретных операций, сразу перешёл к конкретным предложениям. – Работа над романом пойдёт чуть быстрее. Можно даже так — в ближайшие лет пять Дудинцева и жуликов из «Всемирной литературы», мы трогать не будем, хотя необходимую натуру для его героев предоставим, как он и пишет в мемуарах. Заодно, возьмём на карандашик тех, кто на Дудинцева нам будет писать доносы, и кто обворовывал автора — и потом раздадим всем по заслугам. Со всеми разберёмся, кто от недалекого ума, а кто и по умыслу, кто наши явные классовые враги.

   – Товарищи, но ведь Лысенко – официально избранный академик, как этот вопрос будем решать? – спросил Хрущёв.

   — Никита Сергеевич, и я и академик Капица давно были против пожизненного присвоения званий профессоров и академиков, – ответил Келдыш. – Предлагаю в этом году, летом, принять новое Положение о статусе академиков — пусть каждые 5 лет проходят переаттестацию, для подтверждения звания. Кроме того, серьёзная экспертиза по деятельности Лысенко займёт года 3–4. Я не имею морального права заставлять моих коллег подписывать обвинительные заключения такого уровня не глядя, надо подождать результатов экспертизы. Во всём разобраться честно и по закону, подготовить доказательную базу, иначе чем мы будем лучше Лысенко?

   Хрущёв одобрительно улыбнулся:

   — Верно, Мстислав Всеволодович! Только продумайте как всё организовать, чтобы на аттестации те самые демагоги не защитили своих собратьев, тунеядствующих на регалиях. Иван Александрович, по поводу Лысенко мы поступим чуть иначе. Собирайте материал, готовьте дело за реальные прегрешения. При этом, мягко, ненавязчиво давайте Дудинцеву направление для романа, и поддерживайте его, судя по мемуарам, жизнь ему предстоит нелёгкая.

   – Годится, – согласился Серов. – Михаила Ивановича Бардина попрошу присмотреть.

   – Да, ваш Бардин пусть будет в курсе, – кивнул Никита Сергеевич. – Будем держать писателя не в ежовых рукавицах, а в белых перчатках, как драгоценную вазу! Бардин же пусть ищет способы мягко поспособствовать ускорению написания романа. Посвящайте его в материалы дела. Проинструктируйте помочь автору, не вмешиваясь явно. Пускай автор знает, что Бардин ему поможет, что эта книга — дело для всех нужное. Общая задача — за 5–6 лет Дудинцев должен выдать свои «Белые одежды». Не торопите, создайте условия. Он же должен ещё сам провести опыты, не забывайте. К тому времени экспертная комиссия закончит расследование. И вот как только Владимир Дмитриевич закончит, и если комиссия подтвердит доказательно описываемые им факты, тогда одновременно напечатаем и его нынешнюю книгу большим тиражом и новую. И тогда уже можно будет говорить о воздаянии по заслугам.

   – Это если факты подтвердятся, – подчеркнул академик Келдыш. – С этим делом всё очень неоднозначно. Я бы не спешил с выводами, по крайней мере, до окончания расследования. В «тех документах» имеются свидетельства и в пользу Лысенко, и против него, особенно по его научной деятельности. Хотя, если подтвердятся факты его действий против генетиков школы Вавилова, это уже не будет иметь значения.

   – Хорошо, – подытожил Хрущев. – Лысенко пока не трогаем, но проверяем тщательно, Дудинцев пускай занимается опытами и живет на своих ящиках, раз ему это было так необходимо, и занимается романом. А еще пускай Бардин попросит у Дудинцева письма изобретателей дельные и ваши сотрудники незаметно разберутся в проблемах. Нам нужно идти вперёд в труде и науке, избавляясь от бюрократов и прочих паразитов.