Колокольчики - Елена Другая

Малыш высокомерно улыбнулся.

- Не это главное, Анжи. Я буду растить сына и делать карьеру. Я не зациклен на сексе. На самом деле, секс мне не очень-то и нужен.

- Ты разрушил мою жизнь, – сказал Анжи, дрогнувшим голосом. – Я любил тебя.

Малыш небрежно махнул рукой и ушел собирать вещи.

Анжи казалось, что он оказался в кошмарном сне, он не мог потерять Малыша! Вот он, все тот же, ласковый и любимый. Только глаза его стали холодными и равнодушными. И это было страшнее всего. Как это могло случиться с ними? Когда же это произошло?

Малыш забрал машину, которую ему купил Анжи. Тот был не против. Разве это сравнится с вырванным сердцем?

Бесконечными, долгими ночами он переосмысливал всю свою жизнь, прокручивал ее заново, с того момента, как вошел в магазин к Луи. Где же он ошибся? И вдруг понял, что страшное горе не то, что он потерял Малыша. Смерть Луи – вот его настоящая потеря.

Луи отдал ему все, что мог дать. Свое состояние, весь свой жизненный опыт, все свои знания. А Анжи, едва добившись его любви, почти сразу же перекинулся на Малыша. Хоть это были и платонические отношения, они отнимали уйму свободного времени, а еще вернее, почти все свободное время, которое могло бы принадлежать Луи. Анжи предал его. И то, что сейчас у него произошло в отношениях с Малышом, было вполне заслуженным наказанием.

Анжи осознал это, и ему стало еще больнее. Он понимал, что он не додал Луи, не долюбил его. Истязая себя и страдая, он почти перестал есть. На работу ходил, как зомби.

Малыш забылся очень быстро. Да особенно и нечего было забывать, от него ничего не осталось, одна горечь от неоправданных надежд. В сердце и в душе был только Луи. Сейчас Анжи многим бы пожертвовал, чтобы воскресить его хоть на минуту, обнять, посмотреть в глаза, вымолить прощение.

Он съездил на кладбище, обновил памятник, сходил в церковь, произвел традиционные обряды. После этого стало несколько легче. Анжи постепенно стал оправляться.

Конечно, его пытались поддержать. Пьер приезжал, заходил Демон. Но они не понимали сути. Анжи убивался не по Малышу. Луи – вот его единственная любовь. Как поздно он это понял!

Отъезд Малыша бурно обсуждался. Естественно, Малыша посчитали меркантильным предателем, который сколотил себе неплохое состояние и культурно свалил в другой город, где его никто не знал, и можно было начать новую жизнь с чистого листа. Анжи было все равно, что говорят. Он пытался забыть этот нелепый и неудачный роман, как можно скорее.

Произошло новое событие. На весь город прогремело, что Демон избил Принца, прямо в гей-баре, у всех на глазах, проломил ему череп и чуть вообще не убил. Разгорелись нешуточные страсти, никто не мог разобраться, что произошло, и как такое могло случиться, ведь Демона все знали как серьезного и уравновешенного человека.

Пьер пытался реабилитировать Демона в глазах общества и пресечь слухи, что тот сошел с ума. Типа, семейное дело. Но полученные Принцем травмы не были похожи на результаты обычных семейных разборок. Пьер уверял, что с Принцем все в порядке, что парень просто получил синяк под глазом. Но слишком многие оказались свидетелями этой ужасной сцены.

При всем при этом, общественность оказалась на стороне Демона. Некоторые люди, хорошо знавшие Принца, придерживались мнения, что его надо вообще убить. Очевидно, что, негодяй, довел Демона до такого состояния, что тот уже не контролировал себя и не понимал, что делает. Хотя, значительная часть придерживалась мнения, что ни при каких обстоятельствах нельзя терять голову и избивать другого человека.

Анжи тоже поддерживал Демона, а сам продолжал терзаться и мучиться совестью. Он вспоминал другой, более давний случай, как он сам избил несчастного и беззащитного Эла. Только теперь, с высоты времен, Анжи понимал, как тогда был не прав. Вернуть бы время назад, он прожил бы его совсем по-другому! Бедный изуродованный Эл тоже месяц пролежал в больнице, Луи оплатил все лечение, а он, Анжи, даже не вспомнил про бедного парня, будто так и надо.

Пьер тогда спас его от судебного разбирательства, а он даже спасибо ему не сказал. После этого случая за Анжи укрепилась репутация отморозка и садиста, и люди стали обходить его стороной, и никто не пытался с ним сблизиться или подружиться. Он тогда напугал всех. И ему было наплевать на это, ведь у него был Малыш, свет в окне, как, казалось, навечно.

Без конца, без устали, Анжи перебирал в голове все свои грехи.

Вот последний случай. Как он поступил с Ларсом и Алексой? Люди встретили друг друга, полюбили. А что сделал он? Выгнал Ларса из магазина, сказал ему никогда не показываться на глаза. И Алексе совсем перестал звонить, а ведь раньше они отлично ладили, и даже в какой-то период были влюблены друг в друга.

Анжи сам себя лишил общества и уважения тех немногих людей, которые ему симпатизировали, и с которыми бы он мог дружить.

Он решил при первой же возможности принести свои извинения Элу. Бедный парень до сих пор шарахался от него, как от чумы.

А больше всего он хотел восстановить отношения с Ларсом, хотя бы дружеские. С этим веселым, неунывающим парнем ему было невероятно легко и просто.

Про сексуальный эпизод, произошедший между ними, Анжи старался не вспоминать. Он гнал эти грешные мысли, но они упорно возвращались, уж слишком тогда получилось классно. Ларс теперь жил с Алексой, поезд ушел. Раньше надо было суетиться.

Анжи промучился несколько дней, потом решился. Он позвонил Ларсу на мобильный.

- Ларс, – сказал он нерешительно. – Зайди, пожалуйста, ко мне в магазин...

“Сейчас спросит, зачем, а я даже не знаю, что сказать!” – умирал от стыда Анжи.

- Привет! – радостно воскликнул Ларс. – И зайду, сегодня же, у меня как раз есть к тебе дельце!

Анжи не мог понять, какое дельце может быть к нему у Ларса, но очень обрадовался. Зайдет!

Ларс появился в конце рабочего дня. Анжи тут же повесил табличку “Закрыто”, он не хотел, чтобы их общению помешал какой-нибудь случайный бестолковый покупатель.

Ларс присел на диван, на тот самый, на котором они тогда занимались сексом, по его блеснувшим глазам Анжи понял, что он это вспомнил.

Ларс сиял улыбкой, Анжи тоже заулыбался, потом сказал:

- Ларс. Ты меня извини, что я тогда, когда ты с Алексой...

- Да ладно,