Я вам не Сталин… Я хуже! Часть вторая: Генеральный апгрейд (СИ) - Зеленин Сергей

Я особо не шарил в «боевом развороте», но понял что по максимальной скорости на высоте, Та-3 - делает как стоячего «Емиля» (Bf 109E-1) – 532 км/ч и почти не уступает «Фридриху» (Bf 109F-2) – 600 километра в час.

И это мне до жуткой жути понравилось!

Начальник НИИ ВВС, обстоятельно поясняет:

- Все эти характеристики исключительно из-за соотношения веса и мощности силовых установок, товарищ Сталин. ЛаГГ имеет нормальную взлётную массу 3340 килограмм, мощность мотора М-105 – 1050 лошадиных сил.

- Та-3 соответственно – 5250 килограмм и 2200 сил (два мотора М-88 по 1100 лошадиных сил каждый). Как Вы сами видите, удельная мощность – в два с лишним раза больше. Отсюда и такая выдающаяся динамика.

Киваю:

- Понятно…

Знамо дело: физика - это всё и с ней не поспоришь.

Но кроме неё имеются и другие критерии, предъявляемые к боевым машинам.

Поумерив так и прущий из меня восторг, деловито спрашиваю:

- А как самолёт в пилотировании?

Филин, показывая на одного из толпившихся вокруг лётчиков:

- На этот вопрос, товарищ Сталин, Вам лучше ответит лётчик-испытатель Станкевич, который испытывал этот самолёт с декабря 39-го года.

Тот, тоже участвовал в оказании «почестей», поэтому был красным и потным на лицо и тяжёлым на дыхание… Пришлось подождать, прежде он после извинения, кратко и чётко ответил на мой вопрос:

- Взлет и посадка на этом самолёте достаточно просты. Путевая, поперечная, спиральная устойчивость - хорошие. На всех фигурах высшего пилотажа - виражах, петлях, переворотах, боевых разворотах и срывах в штопор, самолет ведет себя нормально. Пикирует до скорости 640 километров в час. С убранным шасси уверенно летает при одном работающем моторе.

Ещё раз глянув на самолёт – здоровенная дура всё же, особенно после малютки «Зверя» - штурмовка ЛШ-207. Сам я имел довольно богатый опыт вождения легковых автомобилей и грузовиков, поэтому разницу хорошо понимаю. Поэтому довольно скептически восклицаю:

- Прям уж так и без недостатков! Так не бывает, ибо даже у Солнца есть пятна. Каков он в усвоении? Можно ли на этот самолёт посадить среднего лётчика стреового авиаполка?

Ещё надо обязательно учитывать, что всё это – лётчики имеющие за плечам тысячи часов налёта. Тем более – лётчики-испытатели, которые словами Марка Галлая:

«Могут летать на всём что летает. И немного на том, что принципиально летать не должно».

А лётчик строевых полков ВВС – это совсем другое дело.

Помолчав и посмотрев на уже заходящее за горизонт дневное Светило, стараясь не смотреть в сторону насторожившегося конструктора, Станкевич не без раздумий выдал «пятно» и причём – не одно:

- Для «среднего лётчика», пожалуй, этот самолёт сложноват будет. Хотя, гораздо проще МиГа. Опять же – высокая посадочная скорость и вследствие этого – большой пробег, что требует длинной взлётно-посадочной полосы. Почти как для бомбардировщика.

- Нагрузки на рули и элероны в полете несколько велики. Велика нагрузка на руль высоты при посадке. Обзор из кабины вперёд-вверх – превосходный, вниз – удовлетворительный, в стороны – недостаточный… Назад – очень плохой.

Посмотрев на кабину, я поправил:

- Пожалуй, обзор назад - вообще отсутствует как таковой.

Соображаю про себя:

«Понятно. Истребитель сказочно хорош, но как породистая лошадь – он не для всех. Только для сказочных же богатырей! К тому же настоятельно требует некоторого апгрейда».

Обращаюсь к переминавшемуся с ноги на ногу Таирову:

- Товарищ конструктор! Что ещё хорошего про свой самолёт нам рассказать можете?

Тот, охотно поведал мне и собравшимся возле меня, что сей истребитель «не для всех» - не только очень хорошо вооружён (четыре 20-мм пушки, два 7,62-мм пулемёта, четыре РС и 500 килограмм бомб на внешней подвеске), но и как закованный в латы рыцарь - отлично забронирован.

Спереди лётчика защищает 8-ми миллиметровая броня и 45-ти миллиметровое бронестекло кабины. Сзади - 13-мм бронеплита. Снизу – пятимиллиметровый броневой лист на полу кабины. Боковые стенки кабины выполнены из толстого, 12-ти миллиметрового дюраля.

Услышав это, начинаю понимать поросячий восторг «Паши»: оставаясь неуязвимым для противника, набирать счёт сбитым…

Бомбардировщикам!

Вполне его понимаю: героизм героизмом – а жизнь всего одна.

Однако, сама мысля очень дельная. И самое главное: наши с ним желания совпадают:

Он желает стать «мегаассом» с фантастическим счётом, я – очистить небо от стервятников с чёрными свастиками…

Так почему бы не пойти навстречу друг другу?!

Действительно, если выбить у германцев ударные самолёты - само существование Люфтваффе становится бессмысленным. А пока у советских ВВС «в реале» не появились американские P-39 «Airacobra» с их 37-мм пушкой, сбивать очень живучие и хорошо защищённые бортовым стрелковым оружием германские «Хенкели» и «Юнкерсы» - было очень тяжело. Из-за слабости вооружения и крайней уязвимости обычного одномоторного истребителя с лобовой проекции. 

Зря что ли лётчики то и дело прибегали к таранам?

Вовсе не зря, а из-за невозможности сбить вражеский бомбардировщик «по-человечески».

Теперь же – другое дело!

Полки «охотников» на недогоняемых на высоте для «Мессеров» двухмоторных истребителях Таирова, по наводке с земли или по данным собственных разведчиков на Р-12 «Дозор», будут кошмарить бомбардировочные эскадры Люфтваффе по тактике «Соколиный удар».

Ну или «ударил и беги», кому как нравится.

Не без ехидной подначки спрашиваю у «Паши»:

- Что, товарищ Рычагов? «Поохотиться» приспичило?

Тот, не стал кривить душой:

- Да, товарищ Сталин – прямо удержу на меня нет.

Укоризненно-понимающе:

- А кто мне обещал «желторотиков» натаскать?

- А одно другому не мешает!

- Вы уверены?

Тот, прямо смотря в глаза:

- Уверен, товарищ Сталин. Даже наоборот будет способствовать – к личному составу присмотрюсь, отберу себе наиболее способных.

- «Элиту элит»?

- Можно сказать и так.

- Тогда даю добро. Подробности обсудим как-нибудь в другой раз – время ещё будет. Сейчас главное, этих «лучших истребителей» - хотя бы на войсковые испытания с дюжину выпустить.

Про себя:

«И как и другие – прошедшие сегодняшний «кастинг» боевые машины, испытать его на Продолженной советско-финской войне».

***

Хотя ответ заранее знаю, всё же интересуюсь у Таирова:

- Почему при всех её несомненных и неоспоримых достоинствах, вашу машину до сих пор не приняли на вооружение? Ваше мнение?

Тот, озадаченно:

- Сам не пойму, товарищ Сталин! Вроде все восхищаются, хвалят, говорят: «Ваша машина нужна Красной Армии!». Товарищ Смушкевич при мне писал письмо товарищу Шахурину с требованием немедленно запустить самолёт в серию… А на деле получаются одни проволочки вместо дела!

Видимо давно копилось и вот наконец, прорвало:

- Сперва в НКАП и ВВС КА позицировали этот самолёт как истребитель сопровождения, требуя увеличить дальность… Затем, как штурмовик - требуя подвесить ракеты и бомбы. Последнее требование – «истребитель самолетов и танков» с одной 37-мм пушкой, двумя ШВАКами и двумя ШКАСами.

Чуть ли не плача мне «в жилетку»:

- Последнее требование - к 1 апреля 1941 года построить самолёт с подвесной ракетной системой, батареей из 4 пушек ПТБ-23 калибра 23-мм и батареи из шести крупнокалиберных пулеметов АП-12,7…

Крайне обескураженно разводит руками:

- …А не одной этой пушки или пулемёта не дали до сих пор! Даже в виде макетов.

Переведя дыхание, предельно возмущённо, отчаянно жестикулируя:

- И опять – увеличение дальности, уже до двух тысяч километров! Мол, «увеличьте дальность и мы будем тут рекомендовать ваш Та-3 к серийному выпуску аж на двух заводах». Каждый раз одно и, тоже - но воз и ныне там.