'Современная зарубежная фантастика-2'. Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

не заговорил. Летти, Рами и Виктория выглядели ошеломленными, как и Робин. На них обрушился сразу большой объем информации, и в результате Робин не был уверен, что земля, на которой он стоит, реальна.

Профессор Плэйфер усмехнулся.

— Я знаю. У меня тоже было такое же впечатление в первый день пребывания здесь. Это похоже на введение в скрытый мир, не так ли? Как принятие пищи при дворе Сили. Когда узнаешь, что происходит в башне, обычный мир кажется и вполовину не таким интересным.

— Это ослепительно, сэр, — сказала Летти. — Невероятно.

Профессор Плэйфер подмигнул ей.

— Это самое замечательное место на земле.

Он прочистил горло.

— Теперь я хотел бы рассказать одну историю. Простите меня за драматизм, но мне нравится отмечать это событие — ваш первый день, в конце концов, в том, что я считаю самым важным исследовательским центром в мире. Вы не против?

Он не нуждался в их одобрении, но они все равно кивнули.

— Спасибо. Итак, мы знаем следующую историю из Геродота. — Он сделал несколько шагов перед ними, как игрок, отмечающий свою позицию на сцене. — Он рассказывает нам о египетском царе Псамметихе, который однажды заключил договор с ионийскими морскими налетчиками, чтобы победить одиннадцать царей, которые его предали. После того как он сверг своих врагов, он отдал большие участки земли своим ионийским союзникам. Но Псамметих хотел получить еще большую гарантию того, что ионийцы не ополчатся против него, как это сделали его бывшие союзники. Он хотел предотвратить войны, основанные на недоразумениях. Поэтому он отправил египетских мальчиков жить к ионийцам и изучать греческий язык, чтобы, когда они вырастут, они могли служить переводчиками между двумя народами.

Здесь, в Вавилоне, мы черпаем вдохновение у Псамметиха. — Он огляделся вокруг, и его сверкающий взгляд остановился на каждом из них по очереди, пока он говорил. — Перевод с незапамятных времен был посредником мира. Перевод делает возможным общение, которое, в свою очередь, делает возможным дипломатию, торговлю и сотрудничество между иностранными народами, что приносит всем богатство и процветание.

Вы, конечно, уже заметили, что только Вавилон среди факультетов Оксфорда принимает студентов не европейского происхождения. Нигде больше в этой стране вы не найдете индусов, мусульман, африканцев и китайцев, обучающихся под одной крышей. Мы принимаем вас не вопреки, а благодаря вашему иностранному происхождению. — Профессор Плэйфер подчеркнул последнюю часть, как будто это было предметом большой гордости. — Благодаря своему происхождению, вы обладаете даром владения языками, который не могут имитировать те, кто родился в Англии. И вы, подобно мальчикам Псамметиха, являетесь теми языками, которые воплотят в жизнь это видение глобальной гармонии.

Он сцепил руки перед собой, словно в молитве.

— Как бы то ни было. Аспиранты каждый год смеются надо мной за эту речь. Они считают, что это банально. Но я думаю, что ситуация требует такой серьезности, не так ли? В конце концов, мы здесь, чтобы сделать неизвестное известным, чтобы сделать иное знакомым. Мы здесь для того, чтобы творить волшебство с помощью слов.

Робин подумал, что это было самое доброе, что кто-либо когда-либо говорил о его иностранном происхождении. И хотя от этой истории у него сжалось нутро — ведь он читал соответствующий отрывок из Геродота и помнил, что египетские мальчики все же были рабами, — он также почувствовал волнение при мысли о том, что, возможно, его непринадлежность не обрекает его на вечное существование на обочине, что, напротив, это делает его особенным.

Затем профессор Плэйфер собрал их вокруг пустого рабочего стола для демонстрации.

— Обычные люди думают, что обработка серебра равносильна колдовству. — Он засучил рукава до локтей и кричал так, чтобы его было слышно за грохотом. — Они думают, что сила слитков заключена в самом серебре, что серебро — это некая магическая субстанция, которая содержит силу изменять мир.

Он открыл левый ящик и достал чистый серебряный слиток.

— Они не совсем ошибаются. В серебре действительно есть что-то особенное, что делает его идеальным средством для того, что мы делаем. Мне нравится думать, что оно было благословлено богами — в конце концов, его очищают ртутью, а Меркурий — бог-посланник, не так ли? Меркурий, Гермес. Не связано ли тогда серебро неразрывно с герменевтикой? Но давайте не будем слишком романтичными. Нет, сила слитка кроется в словах. Точнее, в том языковом материале, который слова не в состоянии выразить — в том, что теряется при переходе от одного языка к другому. Серебро ловит то, что потеряно, и воплощает это в жизнь.

Он поднял взгляд и посмотрел на их озадаченные лица.

— У вас есть вопросы. Не волнуйтесь. Вы начнете работать с серебром только в конце третьего года обучения. До этого у вас будет достаточно времени, чтобы изучить соответствующую теорию. Сейчас главное, чтобы вы понимали масштаб того, чем мы здесь занимаемся. — Он потянулся за ручкой для гравировки. — Это, конечно же, наложение заклинаний.

Он начал вырезать слово на одном конце стержня.

— Я просто покажу вам одно простое. Эффект будет довольно тонким, но посмотрите, почувствуете ли вы его.

Он закончил писать на этом конце, затем поднял прут, чтобы показать им.

— Хаймлих. По-немецки это означает «тайный» и «скрытный», именно так я переведу это слово на английский. Но Heimlich означает не только секреты. Мы выводим heimlich от протогерманского слова, которое означает «дом». Соедините все эти значения, и что вы получите? Что-то вроде тайного, уединенного чувства, которое вы испытываете, находясь в месте, где вы принадлежите себе, уединенном от внешнего мира.

Пока он говорил, он написал слово «тайный» на обратной стороне полоски. Как только он закончил, серебро начало вибрировать.

— Heimlich, — сказал он. — Clandestine.

Робин снова услышал пение без источника, нечеловеческий голос из ниоткуда.

Мир сдвинулся. Что-то связывало их — какой-то неосязаемый барьер размывал воздух вокруг них, заглушал окружающий шум, создавал ощущение, что они одни на этаже, где, как они знали, толпились ученые. Здесь они были в безопасности. Они были одни. Это была их башня, их убежище.[785]

Они не были незнакомы с этой магией. Все они и раньше видели, как действует серебро; в Англии этого было не избежать. Но одно дело — знать, что решетки могут работать, что серебряное дело — это просто основа функционирующего, развитого общества. Другое дело — наблюдать собственными глазами, как искажается реальность, как слова улавливают то, что никакими словами не описать, и вызывают физический эффект, которого не должно быть.

Виктория прижала руку ко рту. Летти тяжело дышала. Рами быстро моргал, словно пытаясь сдержать слезы.

И Робин, глядя на все