"Фантастика 2025-162". Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Greko

Пеньковский взглянул на меня исподлобья, недоверчиво, но комментировать мой ответ не стал. Удержался.

Мне всё стало ясно уже после первых нескольких вопросов, Игнатов стал жертвой политических интрижек. Один неосторожный шаг, и всё, подставился под удар соперника. Пеньковский явно был из конкурирующей партии. Вероятнее всего, из пацифистов или им сочувствующих. И во мне он тоже видел если не врага, то соперника.

— В каких отношениях вы состоите с Его Сиятельством графом Димитриевским-Крейцем? — спросил Пеньковский.

Даже «Его Сиятельство» не забыл упомянуть. Ну, тут и думать не надо, под чью дудку пляшет майор, всё и так понятно.

— В рабочих отношениях, — сказал я. — Виделись один или два раза, не больше. Всё точно так же имеется в документах.

— Может быть, Его Сиятельство пытался отдавать вам приказы? — спросил Пеньковский.

— Приказы? Нет. Просьбы, — сказал я.

— Какого характера? — равнодушно спросил майор.

Хотелось попросить его по-человечески не ломать уже комедию, а перейти непосредственно к делу. К обвинению, или к вымоганию взятки, или ещё к чему. Но я вынужден был подстраиваться под эти правила игры.

— Например, покинуть систему на время, — сказал я.

— И вы покинули? — спросил он.

Я отхлебнул ещё кофе.

— Не по его просьбе, — сказал я.

Мне стало ясно, что стоит Пеньковскому только пожелать, и он раздавит мою карьеру в два счёта. Не с одной стороны, так с другой.

— А по чьей просьбе? — коварно улыбнулся майор.

Играет со мной, сука. Он для себя давно уже всё решил, всё выяснил, и любые мои оправдания будут только усугублять ситуацию.

— По просьбе нашего артиллериста, лейтенанта Козлова. Ему требовалось проверить орудия, и чтобы не делать это в обитаемой системе, мы временно отошли от Зардоба, — сказал я, не моргнув и глазом.

Ложь. Но именно так звучала официальная версия причины нашего ухода из системы.

— Вызовите его сюда, бульте добры, — улыбнулся майор.

— Разумеется, сейчас, — кивнул я.

Отправил запрос через систему, чтобы наверняка. Он сейчас не на вахте, должен отдыхать, так что явится быстро.

— А разрешите ещё чаю, господин старший лейтенант? — попросил меня Пеньковский.

Пока ждали, я налил ему ещё одну чашку. Говна не жалко.

Дверь в кают-компанию распахнулась, внутрь влетел взмыленный лейтенант.

— Господин стар… — он осёкся, увидев майора. — Господин майор, разрешите обратиться к господину старшему лейтенанту? Господин старший лейтенант, лейтенант Козлов по вашему приказанию прибыл!

Явно спешил. Оно и понятно, приказами через систему я пользовался только в самых крайних случаях.

— Вольно, лейтенант. Господин майор желал задать вам пару вопросов. Насчёт недавней неисправности, — сказал я.

Козлов посмотрел на меня, на Пеньковского, снова на меня.

— Хорошо, я готов ответить, — неуверенно протянул он. — Какие вопросы?

Пеньковский смерил его внимательным цепким взглядом, снова сделал какие-то пометки в планшете.

— Какого рода неисправность заставила вас покинуть систему? — спросил он, не отрывая взгляда от нашего артиллериста.

Тот покосился на меня. Я замер, как статуя, с абсолютно бесстрастным выражением лица.

— Э-э-э… Главный калибр… Пристрелять… — промямлил Козлов.

В присутствии контрразведчика он заметно робел. Я, пожалуй, впервые видел его таким растерянным.

Пеньковский снова что-то отметил у себя.

— Так… А ваш заместитель по вооружению… Не вижу его подписи на акте… — произнёс майор.

Пожалуй, стоило озаботиться, чтобы даже в нашей внутренней документации всё соответствовало. Но… Не успели. Как тут успеть, если каждые полчаса что-то да происходит. А старший лейтенант Цыбара, видимо, опять положил болт на службу.

— Ну и что в итоге, пристреляли орудие? — спросил Пеньковский.

— Так точно, господин майор, — кивнул артиллерист.

Да, не зря я решил выдвинуть его на мостик, приблизить. Хотя он должен понимать, что если я пойду ко дну, то и все остальные будут вымазаны в грязи. И он свою сторону выбрал. Правильную сторону.

— Ладно… Зама по вооружению вызовите сюда. Будем разбираться, — сказал майор.

Я вызвал ещё и Цыбару. Старший лейтенант заставил себя ждать несколько дольше, чем я предполагал, но всё же явился. Козлова отпустили, уведомив, что если возникнут ещё вопросы, то его вызовут снова.

Старлей вошёл в кают-компанию, неохотно поздоровался, представился. На все вопросы отвечал односложно, расплывчато, словно имел уже богатый опыт общения со службой внутренних расследований.

Не удивлюсь, если так оно и было. Цыбара служил на «Гремящем» гораздо дольше меня, да и вообще в космофлоте. А с его бывшим командиром наверняка приходилось регулярно бывать на допросах.

Пеньковский задал ему несколько стандартных вопросов, делая пометки в своих файлах.

— Итак, какого рода неисправность была… У вашего главного калибра? — скучающим тоном спросил майор.

Это мы с Цыбарой не обсуждали. Мы вообще редко общались, даже по служебным делам. Он, конечно, знал о происходящем на корабле, знал о нашей маленькой лжи во имя большой цели, знал об операции по выманиванию туранцев. Знал всё в пределах своей должности.

— Все орудия корабля были полностью исправны, — произнёс Цыбара, глядя прямо на нашего гостя.

Тот улыбнулся, словно кот, нализавшийся сметаны.

— Тогда для чего «Гремящий» покидал Зардоб? — спросил Пеньковский.

— Не могу знать, господин майор. Вероятно, для каких-то мутных дел, — сказал Цыбара.

Ах ты сукин сын.

— Как вы это прокомментируете, господин старший лейтенант? — повернулся ко мне Пеньковский.

Я развёл руками.

— Домыслы, — сказал я. — Если вы хотите выдвинуть обвинение, господин майор, не тяните кота за яйца. Если нет — у меня ещё куча дел. Если вы не заметили, в системе чрезвычайное положение, а станция захвачена восставшими, и пусть это не моя головная боль, мне всё-таки есть, чем заняться.

— Конечно-конечно, — пробормотал Пеньковский. — Просто всё это очень подозрительно, не находите?

— Мне кажется, моё мнение по этому вопросу не играет никакой роли, — сказал я.

— Мы ещё вернёмся к этому разговору, старлей, — сказал майор. — Я изучу вашу документацию. Корабли пока останутся состыкованы, вас это не слишком-то обременит. Всё-таки вы правы, в системе чрезвычайное положение. Вот мы и хотим выяснить, что к нему привело.

Я бы сказал, что. Измена, предательство. Но майор Пеньковский не производил впечатления того человека, с которым можно говорить на такие темы, и я промолчал.

Пеньковский отставил чашку в сторону, поднялся, посмотрел на меня, на Цыбару.

— Вернёмся к этому разговору позже, господа, — сказал он. — Провожать меня не надо.

И вышел.

Мы со старшим лейтенантом Цыбарой остались наедине.

— И что это было? — спросил я.

— Правду сказал, — буркнул зам по вооружению. — Что не так?

— Всё не так, Цыбара, — сказал я. — Каких ещё мутных дел? Вы меня ни с кем не перепутали?

— Никак нет, — холодно процедил зам по вооружению.

— Вы ступаете по очень тонкому льду, господин старший лейтенант, — произнёс я. — Можете быть свободны.

— А вы мне не угрожайте, господин старший лейтенант, мы уже пуганые, — с вызовом ответил Цыбара.

— И в мыслях не было угрожать, — сказал я спокойно. — Просто предупреждаю. Определитесь уже, с кем вы.

— Уже определился, — буркнул Цыбара и вышел.

В кают-компании я остался один, в самых расстроенных чувствах. Визит Пеньковского здорово выбил меня из колеи, и он ясно дал понять, что это ещё не конец, а только начало, и он, скорее всего, намерен учинить показательную порку.

Я швырнул грязную посуду на место, вышел, направился в свою каюту, где снял наконец опостылевший скафандр. Ополоснулся, оделся в чистое, сразу ощущая себя совсем другим человеком. Все мысли были заняты только одним, я не мог думать ни о чём, кроме этого внезапного расследования. Подстава, не иначе.