'Современная зарубежная фантастика-2'. Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

Колледж, расположенный к востоку от домов на Мэгпай-лейн, имел два зеленых четырехугольных двора и каменные здания, напоминающие крепостные стены. Пока они шли, Биллингс зачитывал список фамилий и биографий этих фамилий, включая доноров, архитекторов и других значимых фигур.

— …Вот статуи над входом — королева Анна и королева Мария, а в интерьере — Яков II и доктор Радклифф… А эти великолепные расписные окна в часовне были сделаны Абрахамом ван Линге в 1640 году, да, они сохранились очень хорошо, и художник по стеклу Генри Джайлс из Йорка сделал восточное окно… Сейчас нет службы, так что мы можем заглянуть внутрь, следуйте за мной.

Внутри часовни Биллингс остановился перед барельефным памятником.

— Полагаю, вы знаете, кто это, ведь вы студенты-переводчики и все такое.

Они знали. Робин и Рами постоянно слышали это имя с момента их прибытия в Оксфорд. Барельеф был памятником выпускнику Университетского колледжа и широко признанному гению, который в 1786 году опубликовал основополагающий текст, определяющий протоиндоевропейский язык как язык-предшественник, связывающий латынь, санскрит и греческий. Сейчас он был, пожалуй, самым известным переводчиком на континенте, если не считать его племянника, недавно окончившего университет Стерлинга Джонса.

— Это сэр Уильям Джонс.

Изображенная на фризе сцена несколько обескуражила Робина. Джонс сидел за письменным столом, скрестив одну ногу над другой, а три фигуры, которые явно должны были быть индийцами, покорно сидели перед ним на полу, как дети, получающие урок.

Биллингс выглядел гордым.

— Все верно. Здесь он переводит сборник индусских законов, а на полу сидят несколько браминов, которые ему помогают. Мы, я думаю, единственный колледж, стены которого украшают индийцы. Но у Университета всегда была особая связь с колониями.[776] А эти головы тигров, как вы знаете, являются эмблемой Бенгалии.

— Почему только у него есть стол? — спросил Рами. — Почему брамины на полу?

— Ну, я полагаю, индусы предпочитают именно так, — сказал Биллингс. — Им нравится сидеть со скрещенными ногами, видите ли, потому что они находят это более удобным.

— Очень познавательно, — сказал Рами. — Я никогда не знал.

Воскресный вечер они провели в глубинах книжных шкафов Бодлиана. При регистрации им выдали список литературы, но оба, столкнувшись с внезапно нахлынувшей свободой, отложили его до последнего момента. По выходным Бодлиан должен был закрываться в 20.00. Они добрались до его дверей в 7.45 вечера, но упоминание об Институте перевода, похоже, имело огромную силу, поскольку, когда Рами объяснил, что им нужно, клерки сказали, что они могут оставаться допоздна сколько угодно. Двери будут разблокированы для ночного персонала, и они смогут уйти в любое удобное для них время.

Когда они выбрались из стопок с тяжелыми книгами в ранцах и глазами, которые болели от мельчайших шрифтов, солнце уже давно село. Ночью луна вместе с уличными фонарями освещала город слабым, потусторонним свечением. Булыжники под ногами казались дорогами, ведущими в разные века и обратно. Это мог быть Оксфорд времен Реформации или Оксфорд Средневековья. Они двигались в безвременном пространстве, разделяемом призраками ученых прошлого.

Путь обратно в колледж занял менее пяти минут, но они обошли Брод-стрит, чтобы продлить свою прогулку. Это был первый раз, когда они гуляли так поздно; им хотелось насладиться ночным городом. Они шли молча, не решаясь нарушить чары.

Когда они проходили мимо Нового колледжа, из-за каменных стен донесся смех. Свернув на Холиуэлл-лейн, они увидели группу из шести или семи студентов, одетых в черные мантии, хотя, судя по их походке, они только что вышли не с лекции, а из паба.

— Баллиоль, ты думаешь? — пробормотал Рами.

Робин фыркнул.

Они пробыли в Университетском колледже всего три дня, но уже успели познакомиться с межвузовским порядком и связанными с ним стереотипами. Эксетер был благородным, но неинтеллектуальным; Брасеноуз — шумным и обильным на вино. Соседние Queen's и Merton благополучно игнорировались. Мальчики из Баллиола, которые платили почти самую высокую плату за обучение в университете, наряду с Ориэлом, были больше известны тем, что больше тратили денег, чем приходили на занятия.

Студенты поглядывали в их сторону, когда они приближались. Робин и Рами кивнули им, и несколько из них кивнули в ответ — взаимное признание джентльменов университета.

Улица была широкой, и обе группы шли по противоположным сторонам. Они прошли бы мимо друг друга без шума, если бы один из мальчиков не указал вдруг на Рами и не крикнул:

— Что это? Ты это видел?

Его друзья потянули его за собой, смеясь.

— Давай, Марк, — сказал один из них. — Пусть они идут…

— Подожди, — сказал мальчик по имени Марк. Он оттолкнул своих друзей. Он стоял неподвижно на улице, глядя на Рами с пьяной сосредоточенностью. Его рука висела в воздухе, все еще указывая на него. — Посмотри на его лицо — ты видишь его?

— Марк, пожалуйста, — сказал мальчик, стоявший дальше всех. — Не будь идиотом.

Никто из них больше не смеялся.

— Это индус, — сказал Марк. — Что здесь делает индус?

— Иногда они приезжают в гости, — сказал один из других мальчиков. — Помнишь двух иностранцев на прошлой неделе, тех персидских султанов или как их там…

— Кажется, помню, те парни в тюрбанах…

— Но у него есть мантия. — Марк повысил голос на Рами: — Эй! Для чего тебе мантия?

Его тон стал злобным. Атмосфера больше не была такой сердечной; ученое братство, если оно вообще существовало, испарилось.

— Ты не можешь носить мантию, — настаивал Марк. — Сними ее.

Рами сделал шаг вперед.

Робин схватил его за руку:

— Не надо.

— Здравствуй, я с тобой разговариваю. — Марк переходил улицу навстречу им. — В чем дело? Ты не можешь говорить по-английски? Сними это облачение, слышишь меня? Сними его.

Рами явно хотел драться — его кулаки были сжаты, колени согнуты, готовясь к прыжку. Если Марк подойдет ближе, эта ночь закончится кровью.

Поэтому Робин пустился бежать.

Ему было противно это делать, он чувствовал себя таким трусом, но это был единственный поступок, который он мог себе представить, который не закончился катастрофой. Ведь он знал, что Рами, потрясенный, последует за ним. И действительно — несколько секунд спустя он услышал шаги Рами позади себя, его тяжелое дыхание, проклятия, которые он бормотал себе под нос, когда они бежали по Холивеллу.

Смех — а это снова был смех, хотя он уже не был рожден весельем, — казалось, усиливался позади них. Мальчишки из Балиола улюлюкали, как обезьяны; их гогот растягивался вместе с их тенями на кирпичных стенах. На мгновение Робин испугалась, что за ними гонятся, что мальчишки идут по пятам, и шаги раздаются совсем рядом. Но это был лишь шум крови в его