Достойны ли мы отцов и дедов (СИ) - Сергеев Станислав Сергеевич

— Не стоит. Пока не стоит. Пусть Командир возвращается и сам все восстанавливает.

Светлана с благодарностью смотрела на бледного и исхудавшего Ковальчука, который только недавно с ними, но даже в такой ситуации готов поверить, что с ее мужем все в порядке. Но старший лейтенант задумался и почти невпопад сказал:

— Кстати, в этом есть еще один плюс.

— В чем? — удивилась Светлана, не понимая, о чем он говорит.

— Если это не акция НКВД, отдельных ее людей, и Сталин в этом не замешан, после всех последних залетов с пришельцами из будущего Берия может лишиться головы. А если напрямую с ним связаться и по-тихому все разрулить, то он будет у нас на крючке, на таком крючке, что он станет нашим самым лучшим другом…

— Давай сначала все решим и спасем наших ребят…

Глава 3

Кристина сидела, уставившись в монитор компьютера. Одно из первых самостоятельных дежурств вылилось в большую проблему. Неужели там снова началась война, и они с отцом стали заложниками, и за ней в любую минуту могут прийти. Лихорадочно перечитав последние строки, она закрыла чат, запустив TotalCommander, покопавшись на диске, нашла файл, куда скидываются логи переговоров, и быстренько, пока не пришли Стрельникова или тот же Трофимов, удалила текстовку последнего разговора. Она не знала, что делать, и в волнении стала ходить по кабинету.

"База приказала срочно связаться с Берией, а как я это сделаю, ну не к Трофимову же идти".

Тут зашла Ира Стрельникова, как всегда приветливо улыбаясь, но, увидев взведенную до предела девушку, остановилась, и улыбка сползла с ее лица. То, что кобура с личным оружием, которое носили пришельцы, была открыта, ее насторожило. А взгляд Кристины ее напугал, так смотрят на врага, но она пересилила себя и вполне доброжелательно спросила:

— Кристина, что случилось?

У той сузились глаза, и она, как бы прицеливаясь, стала рассматривать гостью. От этого взгляда стало страшно. Стрельникова знала, что девочка многое перенесла, воевала с бандитами, и сейчас она с уверенностью на сто процентов могла сказать, что Кристина в состоянии убить человека, и она это уже не раз делала, но и Ирина была не робкого десятка. Взяв себя в руки, она еще раз доброжелательно улыбнулась.

— Кристина, что случилось? Пойми, мы работаем вместе, занимаемся одним делом, и мне важно знать.

Но та ее удивила странным вопросом.

— Ира, скажи, тебе нравится мой папа?

Она немного смутилась. О таких вещах как-то не очень принято вот так открыто спрашивать.

— Ну, он хороший человек, прекрасный отец…

— Ладно, зададим вопрос по-другому: ты ведь не хочешь, чтоб он погиб?

Еще одна пауза. Сама тема и постановка вопросов поставили Стрельникову в тупик, но она была математиком, поэтому вывернулась из ситуации.

— Что нужно сделать?

— В течение часа нужно срочно связаться с Берией по телефону иначе потом будет все кончено.

— Давай доложим по команде, у Трофимова есть такая возможность.

— Нет, сейчас и напрямую, минуя всяких посредников.

Кристина подошла к столу, на котором стоял большой черный телефон без наборного диска, взяла трубку и протянула Стрельниковой.

— Сейчас.

Ирина все еще надеялась, что это шутка, но теперь выбора у нее не было.

В трубке женский голос телефонистки, которые сидели на внутреннем коммутаторе, повторил:

— Коммутатор… Коммутатор, ну же говорите, коммутатор.

— Девушка, это лейтенант Стрельникова.

— Да, слушаю.

— Нужно срочно связаться с Москвой.

— Вы знаете, что это запрещено. У вас есть начальник.

— Девушка, это очень важно. Нужно срочно связаться с народным комиссаром товарищем Берией, это вопрос жизни и смерти, а Трофимов сейчас в отъезде. Ну пожалуйста. Только никому не говорите. Это очень важно.

В трубке повисла пауза, и слышалось только легкое шипенье. Потом тот же голос, уже с неуверенными нотками, ответил:

— Я попробую.

— Спасибо большое, это очень важно, очень.

Опять в трубке зашуршало, и телефонистка, глубоко вздохнув, ответила:

— Ой, надеюсь…

Она отключилась, а в кабинете повисло тягостное молчание. Стрельникова села на стул, опустила голову и чуть слышно сказала:

— Это все, что я могла сделать.

Кристина села рядом, так же тихо ответила:

— Ира, спасибо, у меня просто нет другого выхода, там люди погибают.

…Сержант НКВД Муровкина сидела на рабочем месте и смотрела на панель коммутатора — перед ней стоял вопрос: "Что делать?". Либо идти к своему руководству, либо выполнять просьбу этой лейтенантши из особой группы. Она знала, что там сидят очень секретные сотрудники, и любые вопросы, намеки, сплетни относительно них пресекались самым жестким образом. По идее, она должна идти к своему начальнику смены доложить, попросить санкции для связи с центральным коммутатором, но тон, которым просили связь, заставил ее не торопиться и действовать по инструкции.

Ее размышления прервал звонок абонента восемнадцать. Это был неприметный пожилой лейтенант, хозяйственник, который занимался снабжением продуктами, завозил дрова и практически ничем не интересовался, просиживая у себя в каморке и попивая чай с двумя своими помощниками, такими же пожилыми дядьками. Максимыч, как его звали за глаза. Звонок от него в это время был несколько удивителен. Муровкина по привычке вставила в гнездо коммутатора разъем и на автомате ответила:

— Коммутатор.

Голос Максимыча был необычно сух и напряжен:

— Муровкина, ты только что разговаривала со Стрельниковой?

— Да.

— Выполняй просьбу лейтенанта.

Тут даже не просьба, а приказ в довольно жесткой форме.

— Так по инструкции…

— Тебе сказано — выполняй. Старшему смены ни слова. Если возникнут вопросы, отправляй ко мне. Понятно?

— Так точно.

— Умница. Главное постарайся побыстрее, у людей проблемы, им нужно помочь.

Отключившись от абонента восемнадцать, Муровкина поразилась самой ситуации и вдруг удивилась: откуда Максимыч мог знать, с кем она разговаривала? Разве только… Она сама испугалась этой мысли. Вот, значит, какие чаи они там гоняют, вот жучары, всех провели. А интересно, а какой настоящий чин у Максимыча, в таком возрасте, должно быть, не ниже полковника? Она в органах служит не первый год, поэтому быстро подавила любопытство и уже смело и без колебаний воткнула разъем в гнездо внешней линии. Ей ответили:

— Финалист-центральный.

— Финалист, это Оксамит, мне нужна Плотина и очень срочно…

Через пятнадцать минут ожидания в кабинете, где стоял компьютер, зазвонил телефон. Стрельникова порывисто вскочила и подняла трубку:

— Слушаю.

— Приемная народного комиссара товарища Берия. Мне передали, что вы по срочному вопросу.

— Да. Это лейтенант Стрельникова с "Усадьбы", мне нужен срочно товарищ народный комиссар.

Ноги у Стрельниковой дрожали от смелости ее поступка, но она старалась не допустить, чтобы дрожь в голосе ее выдала.

— Что это за дело? Оно не может подождать? У товарища народного комиссара идет совещание.

— Это очень важно. Это касается определенных важных гостей.

На том конце провода наступила пауза, и секретарь грозного наркома раздумывал, стоит ли беспокоить начальство.

— Минутку, подождите на линии.

Он отключил на телефоне микрофон, поднял трубку второго аппарата, соединился с внутренним коммутатором и быстро навел справки, откуда действительно идет звонок. Этого ему было достаточно, для того чтобы побеспокоить своего начальника. Берия ответил на звонок сразу.

— Ну, что там у тебя?

— Странный звонок с "Объекта Д".

Берия не думал, сразу сказал коротко: "Давай…"

В трубке зашуршало, и Стрельникова услышала властный голос.

— Слушаю вас.

— Товарищ народный комиссар, это лейтенант Стрельникова, помните, мы недавно встречались?

— Да, помню, что там случилось?