Бог войны - Дэвид Вебер

- Это нелепо. - Тирета хотела бы, чтобы ее голос звучал более уверенно, чем она чувствовала.

- Конечно, это так. Но это не значит, что этого не происходит. - Пожилая дева войны покачала головой. - Ты знаешь, я сама не хотела в это верить. Даже когда Голос в Куэйсаре предупредил мэра Ялит, что Матери не по себе. Но теперь...

Она пожала плечами, и Тирета медленно и печально кивнула. Голос не был очень конкретным, или, по крайней мере, ни в одном из сообщений от нее, о которых Тирета что-либо знала. Но когда жрица Лиллинары - особенно жрица из храма Лиллинары в Куэйсаре - предупреждала вольный город дев войны о надвигающейся опасности, лучше всего было обратить внимание.

- Но именно поэтому мы уходим отсюда сейчас - этим вечером, - решительно продолжила Сумита. - Если бы я знала, что происходит, я, возможно, не была бы так обеспокоена тем, смогу ли я справиться с этим. Но все это настолько безумно, настолько причудливо, что я не могу начать понимать, что происходит, или даже то, что уже произошло. А пока, однако, моя работа - убедиться, что ты доберешься домой в целости и сохранности. Ты и твои художественные заказы в долгосрочной перспективе важнее для Кэйлаты, чем открытие местных рынков, и если Мануар говорит правду, а не просто пускает дым из своей задницы, потому что он зол на меня за то, что я напомнила ему по поводу его невыполнения своих обязанностей, тогда может возникнуть реальная опасность, что с тобой произойдет что-то... неприятное.

- Так что забирайся обратно в тележку, Тирета. Мы уезжаем. Сейчас.

Тирета открыла рот, готовая к одному, последнему протесту. Но выражение лица Сумиты остановило ее. Лицо другой женщины было подобно каменной стене, крепости, обращенной против мира в целом и Тэйлара и мастера Мануара в частности. Стеклодув поняла, что спорить бессмысленно.

Дождь лил все сильнее, когда Тирета забралась в центральный проход стоявшей тележки, между ящиками со стеклянной посудой, которые они с такой надеждой привезли с собой. Она слышала, как капли дождя ударяют по натянутому холсту над ней, словно бесконечная череда крошечных кулачков, бьющих по обложке. Тут и там вода прорывалась сквозь ткань, стекая вниз по ее внутреннему изгибу. Часть ее, казалось, дошла и до Тиреты, и она еще плотнее закуталась в плащ, когда Сумита обошла повозку спереди и крепко ухватилась за повод пони. Пожилая женщина прикрикнула на пони, и, когда тележка снова пришла в движение, Тирета для равновесия ухватилась за один из привязанных ящиков.

"К рассвету она замерзнет, промокнет и будет совершенно несчастна", - подумала она, слушая нежный звон вибрирующего стекла, тихо подпевающий стуку дождя по ящикам. И тот факт, что Сумита собиралась быть еще более мокрой и промерзшей, только заставил ее чувствовать себя еще более расстроенной и смутно виноватой. Сумита была права - мэр Ялит ясно дала понять, что она должна быть официальным представителем Кэйлаты и что она должна "присматривать" за Тиретой. И все же Тирета не могла избавиться от гложущего подозрения, что, если бы она только сама поговорила с Мануаром, она могла бы как-то изменить ситуацию.

Но она этого не сделала, и когда тележка тряслась и плескалась под дождем, она устроилась в самой удобной позе, какую только смогла найти, и задалась вопросом, когда же все пошло так ужасно неправильно.

Глава девятая

- Это было восхитительно, Тала, как всегда, - сказала Керита с глубоким удовлетворенным вздохом. Она аккуратно положила ложку в пустую миску из-под хлебного пудинга и, похлопав себя по плоскому животу, откинулась на спинку стула, улыбаясь крепкой женщине-градани средних лет, которую князь Бахнак послал с ними в качестве экономки своего сына.

- Я рада, что вам понравилось, миледи, - сказала Тала с ярко выраженным навахкским акцентом. - Всегда приятно готовить для того, кто знает толк в еде, когда она ее пробует.

- Или поглощает ее - в больших количествах, - заметил Брандарк, разглядывая пустые тарелки на столе.

- Я, кажется, не заметила, чтобы вы уклонялись от своей доли пожирания, милорд, - сухо ответила Тала.

- Нет, но во мне есть еще кое-что, что нужно поддерживать, - ответил Брандарк с усмешкой, и Керита улыбнулась ему в ответ. Брандарк, возможно, был ниже среднего роста даже для градани Кровавого Меча, но это все равно делало его на добрых три дюйма выше Кериты, и он был сложен гораздо более массивно.

- Да, - согласился Базел. - Для обрезанного коротышки градани, который весь день просидел на заднице с ручкой и куском пергамента, у тебя, я полагаю, есть немного мяса на костях.

- Я запомню это в следующий раз, когда вам понадобится перевести какой-нибудь непонятный текст на сотойи, - заверил его Брандарк.

- Тише, Брандарк! - отругал его третий человек за столом. Гарнал Атмагсон был невысок ростом для Конокрада, но чуть выше Брандарка и почти такого же массивного телосложения. Что все еще делало его на целый фут ниже своего приемного брата Базела. - Не очень-то любезно с твоей стороны указывать на то, как разреженный воздух наверху, где Базел пытается сохранить голову, мешает мозгу человека работать. Не то чтобы это было после того, как он был виноват, что не может читать сам.

Он ухмыльнулся Брандарку, без тени язвительной ненависти ко всем Кровавым Мечам, которая сделала его злейшим врагом Брандарка, когда невысокий градани впервые сопровождал Базела в Харграм.

- Кстати, о непонятных текстах сотойи, - сказала Керита голосом взрослого, наблюдающего за детской ссорой, когда улыбающаяся Тала удалилась, - Интересно, Брандарк, попадался ли тебе экземпляр устава дев войны в твоих набегах на библиотеку Теллиана?

- Я его не искал, - ответил Кровавый Меч. - Я провел небольшое исследование по всему вопросу о девах войны с тех пор, как вы с Теллианом обсуждали их на днях утром, но пока я действительно только коснулся поверхности. Однако предполагаю, что где-то, вероятно, есть копия устава и документов о внесении изменений в него. Вы хотите, чтобы я взглянул на них?

- Не знаю. - Керита поморщилась. - Просто я поняла, что действительно ужасающе невежественна в том, что касается каких-либо подробных знаний о девах войны. Предположение Теллиана о том, что все, с чем я должна иметь дело, касается их, вполне может быть правильным, но мое обучение юриспруденции Сотойи немного более шаткое, чем мое