Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

волосами, заплетенными в косы. И те и другие были на редкость красивы — среди пленников я не увидел ни одного, кого можно было бы считать малопривлекательным, если судить по принятым в США меркам. На них не было никаких украшений, хотя позже выяснилось, что у них просто-напросто отобрали все ценные вещи. В качестве одежды женщины использовали шкуру какого-то пятнистого зверя, напоминающую леопардовую, но более светлого оттенка. Ее они носили либо как юбку, перехватив ремешком на талии, либо как тунику, перекинутую через плечо. На ногах были кожаные сандалии. На мужчинах были набедренные повязки из шкур какого-то длинношерстного зверя. Концы их свисали спереди и сзади почти до самой земли, у некоторых они были оторочены клыками животных.

Охранники, как я уже говорил, походили на горилл, хотя и уступали им в размерах. Это были очень сильные существа. Строение их тел и конечности напоминали человеческие, но густая шерсть и звериное выражение на лицах ассоциировались у меня с чучелом гориллы, как-то виденным мной в музее.

Единственным существенным отличием от обычной гориллы была форма черепа, не уступавшая человеческой. Одеты они были в подобие туник из легкой ткани и носили набедренные повязки из той же ткани, а на ногах — тяжелые сандалии из очень толстой кожи, вероятно, одного из местных гигантов типа мамонта или носорога.

Шею и запястья украшали браслеты со сложным чеканным узором, преимущественно серебряные. На туниках были вышиты изображения змеиных голов. Они переговаривались между собой, шагая по бокам колонны, но их язык, насколько мне удалось разобрать, отличался от языка пленников. Когда же они обращались к ним, то в ход пускалось третье наречие, как я потом узнал, подобие ломаного английского китайских кули.

Сколько мы прошли, не знал ни я, ни Перри. Последние часы перед привалом мы спали на ходу и ничего не соображали. Когда же объявили отдых, мы упали, как подкошенные, и тут же уснули. Я сказал «часы», но как можно говорить о времени в мире, где его не существует? Когда мы отправились в путь, солнце стояло в зените, когда мы остановились, наша тень по-прежнему покрывала лишь узкий пятачок под ногами. Кто может сказать, секунда прошла или вечность? Этот переход мог продолжаться девять лет и одиннадцать месяцев из десяти лет, проведенных мной здесь, а мог длиться и долю секунды. Кто знает? С тех пор, как я выяснил, что прошло целых десять лет, я потерял всякое уважение ко времени и даже начал сомневаться, существует ли оно вообще, или это порождение слабого и ограниченного человеческого мозга.

Глава 4

ПРЕКРАСНАЯ ДИАН

Когда охранники разбудили нас, мы чувствовали себя значительно лучше. Нас накормили. Пусть это были всего несколько обрезков вяленого мяса, они все же влили новую энергию в наши измученные тела. Теперь мы тоже двигались уверенной походкой с высоко поднятой головой. По крайней мере я, потому что был молод. Что касается Перри, то он не любил ходить пешком. Дома я не раз видел, как он берет такси, чтобы перебраться через площадь. Теперь старик за это расплачивался, и мне не раз приходилось поддерживать его и даже тащить на себе в продолжение всех этих изнурительных переходов.

Ландшафт начал меняться. Равнина уступила место горам с могучими гранитными пиками. Тропическая растительность приобрела вид более умеренных поясов, но и здесь жара и хорошая освещенность способствовали ее росту. Со скал срывались кристально чистые ручьи, питаемые вечными снегами на вершинах. Над их снеговыми шапками нависали густые темные облака. По мнению Перри, эти облачные массы имели двойное назначение: восполняли потерянную от таяния снегов влагу и защищали снега от прямых лучей солнца.

К этому времени мы оба уже начали понемногу понимать жаргон, на котором конвоиры общались с рабами, и одновременно продвигались в изучении мелодичного и приятного на слух языка наших невольных попутчиков. Случилось так, что я оказался прикованным рядом с молодой девушкой. Нас разделяло лишь три фута цепи, но для меня эта навязанная нам близость вовсе не была в тягость. Она, как учительница, не только охотно обучала меня языку своего племени, но и много рассказывала о жизни и обычаях этого мира, насколько сама была с ними знакома.

Она назвала мне свое имя — Диан, и поведала, что принадлежит к племени Амоза, обитающему среди скалистых гор на берегу Дарель-Аза, или Мелкого моря.

— А как ты попала сюда? Сказал он, — это, наверное спросил я.

— Я убегала от Джубала-Урода, — ответила она таким тоном, словно этого было вполне достаточно для объяснения.

— А кто такой Джубал-Урод? — спросил я. — И почему ты от него убегала?

Она с удивлением уставилась на меня.

— Почему женщина убегает от мужчины? — ответила она вопросом на вопрос.

— Там, откуда я родом, они этого не делают, — ответил я и добавил, — а иногда происходит наоборот.

Но это для нее было совершенно непонятно, как и то, что я попал сюда из другого мира. Она была абсолютно убеждена, как, впрочем, и многие мои сограждане, в существовании только того мира, в котором находится она и все, что ее окружает.

— Ну хорошо, — не стал я настаивать, — скажи мне хотя бы, кто такой Джубал и почему ты предпочла ему цепь на шее и палящее солнце над головой.

— Джубал-Урод положил свой трофей перед домом моего отца. Это была голова могучего тандора. Она находилась там долго, но никто так и не положил рядом более ценной добычи. Я поняла, что теперь мне придется стать женщиной Джубала, потому что ни один из других сильных охотников не пожелал меня. Иначе они убили бы еще более сильного, чем тандор, зверя и перекрыли бы трофей Джубала. Мой отец теперь уже не тот великий охотник, которым был когда-то. Его помял садок, и с тех пор он плохо владеет правой рукой. А мой брат — Дакор-Силач отправился в страну Сари, чтобы добыть там себе подругу.