Спецслужбы России за 1000 лет - Сергей Чуркин

6. В строю и при отправлении служебных обязанностей солдаты должны соблюдать строжайшую воинскую дисциплину, но вне службы и строя в своей политической, общегражданской и частной жизни солдаты ни в чем не могут быть умалены в тех правах, коими пользуются все граждане. В частности, вставание во фронт и обязательное отдание чести вне службы отменяется.

7. Равным образом отменяется титулование офицеров: ваше превосходительство, благородие и т. п. – и заменяется обращением: господин генерал, господин полковник и т. д.

Грубое обращение с солдатами всяких воинских чинов и, в частности, обращение к ним на „ты“ воспрещается, и о всяком нарушении сего, равно как и о всех недоразумениях между офицерами и солдатами, последние обязаны доводить до сведения ротных командиров.

Настоящий приказ прочесть во всех ротах, батальонах, полках, экипажах, батареях и прочих строевых и нестроевых командах»[730].

С вечера 1 марта в Пскове происходила психологическая обработка Николая II и его ближайшего окружения, организованная генералами М. В. Алексеевым и Н. В. Рузским. По записи князя Б. А. Васильчикова, Рузский заявил свите императора, что нужно сдаваться на милость победителей.

В ночь на 2 (15) марта государь подписал заготовленный Ставкой манифест о создании «ответственного министерства» и приостановил экспедицию генерала Иванова. Однако к тому времени выяснилось, что Временный комитет членов Государственной думы требует отречения Николая II в пользу сына при регентстве великого князя Михаила Александровича. Император написал телеграмму на имя Родзянко об отречении, но ее отправка была задержана, и отречение не было предано гласности из-за поступивших известий о выехавших в Псков представителях Временного комитета Государственной думы А. И. Гучкове и В. В. Шульгине. Одновременно в Псков стали поступать телеграммы от командующих фронтами (организованные М. В. Алексеевым).

В этих телеграммах великий князь Николай Николаевич, генерал-адъютант А. А. Брусилов (командующий Юго-Западным фронтом), генерал-адъютант А. Е. Эверт (командующий Западным фронтом), генерал В. В. Сахаров (командующий Румынским фронтом), генерал-адъютант Н. В. Рузский (командующий Северным фронтом), вице-адмирал А. И. Непенин (командующий Балтийским флотом) высказались за отставку императора.

В ночь на 3 (16) марта Николай II записал в дневнике: «Утром (2 марта. – Примеч. авт.) пришел Рузский и прочел свой длиннейший разговор по аппарату с Родзянко. По его словам, положение в Петрограде таково, что теперь министерство из Думы будто бессильно что-либо сделать, так как с ним борется социал-демократическая партия в лице рабочего комитета. Нужно мое отречение. Рузский передал этот разговор в Cтавку, а Алексеев всем главнокомандующим. К 21/2 ч. (14 часов 30 минут. – Примеч. авт.) пришли ответы от всех. Суть та, что во имя спасения России и удержания армии на фронте в спокойствии нужно решиться на этот шаг. Я согласился. Из Ставки прислали проект манифеста. Вечером из Петрограда прибыли Гучков и Шульгин, с которыми я переговорил и передал им подписанный и переделанный манифест. В час ночи уехал из Пскова с тяжелым чувством пережитого. Кругом измена, и трусость, и обман!»[731]

Первоначальный проект акта об отречении был составлен В. В. Шульгиным; согласно проекту, повторим это еще раз, император отрекался в пользу сына при регентстве великого князя Михаила Александровича. Однако Николай II отказался от такой формулировки, мотивируя это болезнью цесаревича и своими отцовскими чувствами. Он предпочел передать трон Михаилу, нарушив тем самым закон о престолонаследии. Одновременно с манифестом царь подписал два указа: о назначении Г. Е. Львова председателем Совета министров и великого князя Николая Николаевича Верховным главнокомандующим. Указы и манифест были подписаны в 23 часа 40 минут, но на них проставлено другое время – 2 часа и 15 часов 15 минут соответственно. Таким путем создавалась легитимность и преемственность Временного правительства, юридически назначенного царем до его отречения.

Ниже мы приводим текст акта отречения Николая II от престола:

«В дни великой борьбы с внешним врагом, стремящимся почти три года поработить нашу Родину, Господу Богу угодно было ниспослать России новое тяжкое испытание. Начавшиеся внутренние народные волнения грозят бедственно отразиться на дальнейшем ведении упорной войны. Судьба России, честь геройской нашей армии, благо народа, все будущее дорогого нашего Отечества требуют доведения войны во что бы то ни стало до победного конца. Жестокий враг напрягает последние силы, и уже близок час, когда доблестная армия наша совместно со славными нашими союзниками сможет окончательно сломить врага. В эти решительные дни в жизни России почли мы долгом совести облегчить народу нашему тесное единение и сплочение всех сил народных для скорейшего достижения победы, и в согласии с Государственною думою признали мы за благо отречься от престола государства Российского и сложить с себя верховную власть. Не желая расстаться с любимым сыном нашим, мы передаем наследие наше брату нашему великому князю Михаилу Александровичу и благословляем его на вступление на престол государства Российского. Заповедуем брату нашему править делами государственными в полном и ненарушимом единении с представителями народа в законодательных учреждениях на тех началах, кои будут ими установлены, принеся в том ненарушимую присягу. Во имя горячо любимой Родины призываем всех верных сынов Отечества к исполнению своего святого долга перед ним повиновением царю в тяжелую минуту всенародных испытаний и помочь ему вместе с представителями народа вывести государство Российское на путь победы, благоденствия и славы. Да поможет Господь Бог России. Николай»[732].

После отречения Гучков и Шульгин выехали в Петроград, а бывший император направился в Могилев. Он послал брату следующую телеграмму: «Его Императорскому Величеству Михаилу. Петроград. События последних дней вынудили меня решиться бесповоротно на этот крайний шаг. Прости меня, если огорчил тебя и что не успел предупредить. Останусь навсегда верным и преданным братом. Возвращаюсь в Ставку и оттуда через несколько дней надеюсь приехать в Царское Село. Горячо молю Бога помочь тебе и твоей родине. Ника»[733].

Утром 3 марта генерал Н. И. Иванов получил телеграмму от Родзянко: «Генерал-адъютант Алексеев телеграммой от сего числа № 1892 уведомляет о назначении главнокомандующим войсками Петроградского округа генерал-лейтенанта Корнилова. Просит передать вашему высокопревосходительству приказание о возвращении вашем в Могилев»[734]. На этом миссия генерала закончилась.