"Фантастика 2023-103" Компиляция. Книги 1-14 (СИ) - Поляков Влад

Магнус кивнул, соглашаясь. Его же лицо, на нем явственно проступало глубокое удовлетворение. Тоже оценил иронию. Ведь глава йомсвикингов ярл Сигвальди в битве при Хьерунгаваге сражался на стороне короля данов. Сражался и… потерпел поражение. Теперь же ему будут предложены йомсвикинги как помощники в войне с тем же Свеном Вилобородым. Сильно сомневаюсь, что гордая натура Хакона Могучего будет способна противостоять подобному искушению – сокрушить врага руками его бывшего союзника. Да и другие аргументы в пользу совместных действий у нас найдутся.

Интересно, сколько времени пройдет перед тем, как я смогу отправиться на столь важную встречу? Не мало, но и не много. К тому же для начала придется уламывать венедов через их посла Земомысла. Не остановить, нет. Всего лишь отложить полномасштабные военные действия. И все равно, даже на это может уйти огромное количество сил, нервов, времени. Эх, венеды, вроде бы голова на месте, а пользоваться ей у них не всегда правильно получается. Эмоции их захлестывают, а ведь на то и расчет. Ну да ничего, попробуем справиться. А пока…

– Хватит делами важными заниматься. Пошли лучше прогуляемся. Хоть и холодно, а все равно хочется на свежий воздух.

– Хорошая затея, – улыбнулась Змейка, слезая с моих порядком отсиженных колен. Ну не невесомая она пушинка, что тут скажешь – может, мне дочек взять. Им почаще гулять надо, чтобы сильными и здоровыми росли! Глядя на страдальческое выражение моего лица, Магнус, зараза ехидная, столь приторно заулыбался, что мне захотелось… Не знаю уж чего, но только чтобы эта улыбка исчезла. Боги, за что?! Ну не мое это – прогулки с детьми, да еще из младенчества толком не вышедшими!

Интерлюдия

Январь (просинец). Рим

Любая система состоит из частей явных и тайных. И порой тайные становятся куда более важными для эффективной и правильной работы. Папа Иоанн XV знал это получше многих. Равно как и то, что не для всех дел можно использовать помощников, имеющих сан.

Взять того же Майоля Клюнийского или монахов-бенедиктинцев, нужных и полезных для многих дел. Они важны, необходимы, некоторые являются его доверенными лицами, от которых почти нет тайн. Но все равно, они принадлежат Богу и не миру! А это часто мешает.

Джованни да Галлина Альба искренне улыбнулся, осознавая все несоответствие между внешним и внутренним. Внешне он понтифик, викарий Христа, Папа Римский, наместник Бога на Земле… Зато внутри остался тем же знатным итальянцем, сыном римского пресвитера, любящим деньги, власть, роскошь. Он добился всего этого, став первым среди слуг Бога, но суть осталась неизменной. Именно потому и планы были скорее земные, нежели духовные. А то, что от этих его планов власть и величие Святого Престола должны были многократно возрасти… Что ж, судьбы человеческие порой идут по необычным дорогам. Главное, чтобы росла лично его власть!

А с этим были проблемы. Имя же одной из двух проблем – Иоанн Кресцентий, консул, а по сути и правитель Рима. Именно он оспаривал немалую часть власти над землями «патримониума святого Петра», то есть теми, что должны были находиться под абсолютной властью Святого Престола. Должны, но вот почему-то не совсем находились.

Вторая проблема тоже носила громкое имя – император Священной Римской империи. Причем не столь важно, кто именно был на троне, важно было то, что назначение и смещение Пап зависели именно от находящегося в настоящее время на троне империи человека.

Враг внутри, враг снаружи… Власть Папы огромна, но ограничена силой военной, силой светской. Вот и приходилось знатному италийцу из рода ди Галлина Альба играть на противоречиях. И хорошей идеей было приглашение сюда, на земли Святого Престола, императрицы-матери Феофаны. Ее присутствие заставляло римскую знать, поддерживающую Кресцентия, быть более скромной и сдержанной. А где скромность и сдержанность, там и уменьшившееся число возможностей.

Иоанн XV понимал, что, начиная с возведенного Оттоном Великим на Святой Престол Льва VIII, Папы были немногим более, чем марионетками германских императоров. Такое положение ему было глубоко противно, но заявить об этом открыто, тем самым став явным врагом еще и для империи…

Он помнил, как быстро и просто Оттон Великий расправился с Иоанном XII. Сначала изгнал того из Рима, посадив на Престол нового Папу, того самого Льва VIII, а прежнего низложив. Потом же, когда беглец, воспользовавшись отбытием Оттона, с оставшимися сторонниками, все же смог отвоевать город… Всего через пару месяцев Иоанн XII умер, причем отнюдь не своей смертью. Всем было ясно, кто стоит за этим, но мало кто осмелился заявить об этом вслух.

Подобной судьбы для себя Иоанн XV не желал, но и быть покорной марионеткой тоже не собирался. Потому и стремился набрать достаточно сил для того, чтобы не повторить судьбу предшественника. Тот, задумав противостоять Оттону Великому, пытался опереться на венгров и византийцев. Ну и еще на того, кто находился совсем под боком – на Адальберта Иврейского, сына Беренгара, последнего независимого от империи короля Италии. Не вышло, силы оказались очень уж не равны.

Ошибка… Джованни ди Галлина Альба уже успел понять, какова была главная ошибка его предшественника. А может, и не ошибка, всего лишь неудачное стечение обстоятельств.

Слишком опасно идти против врага, находящегося на пике силы и влияния. Иоанн XII пытался противопоставить силе врага силу вероятных союзников и проиграл. Кто-то не поддержал, кто-то не успел прийти на помощь. А оставшиеся оказались слабы в сравнении с противником. Надо было действовать по-другому…

Как? Так, как сейчас делает он. А ведь возможностей у него было – да и есть, чего тут скрывать от себя самого – куда меньше, чем у Иоанна XII. Зато он использует их правильно, то есть старается ослабить своих врагов и лишь потом нанести удар. Ну и усилить себя тоже не забывает. Клюнийская реформа – вот один из камней, что должны лечь в основу восстановления власти Святого Престола и его личного могущества.

На Кресцентия ему удалось натравить императрицу-мать. Воспитанная среди византийских интриг, Феофано охотно восприняла подброшенную ей мысль о том, что консул Рима хочет со временем поднять мятеж против него – понтифика, что всецело предан империи, ее сыну и ей лично. Да и от титула короля Италии в будущем не откажется этот зловредный и преисполненный грехом гордыни смутьян.

В такое византийка поверила легко, ведь сам Кресцентий, ведущий себя с откровенной враждебностью по отношении к нему, Папе, словно бы подыгрывал. По крайней мере не осознавал того, что сейчас ему лучше было бы утихнуть самому и сторонников успокоить. Но нет, он добился того, что императрица-мать сама была вынуждена утихомиривать его вместе со сторонниками. Тем самым дав возможность ди Галлина Альба аккуратно, осторожно наращивать влияние за счет соперника. И он собирался лестью и уговорами удерживать Феофано в Риме и италийских землях столько, сколько получится.

Что же касается ослабления противника не внутреннего, но внешнего, то есть Священной Римской империи, то тут ему немало помог, казалось бы, враг христианской веры – князь Киевский. И еще должен был помочь, сам того не понимая. Стать ожившим кошмаром для христианской церкви, а главное для тех, на кого она опиралась, без кого не стала бы тем, чем есть – королей, герцогов, маркграфов… Особенно тех из них, кто еще помнил времена обращения из тьмы идолопоклонничества в истинную веру. Помнил и боялся, что механизм может раскрутиться и в обратную сторону.

Сначала он не воспринял всерьез ту неудачу византийцев в их плане крещения Руси. Потом решил использовать печенегов. Этих диких степняков… И вот когда ЭТО не получилось, его мнение изменилось. Про истинное же изменение не следовало знать никому, даже преданному как охотничий пес Майолю Клюнийскому. Ему он приоткрыл лишь часть, но не все.

Хальфдан обязан был выжить тогда, в болгарских землях. Он отдавал этот строгий приказ не потому, что сильно опасался иного исхода. О нет, Джованни ди Галлина Альба умел чувствовать настоящих соперников, способных переворачивать мир вверх ногами. Свой своего издалека чует! Но все же следовало исключить любую случайность. По возможности, ибо воля Творца неисповедима.