Кадеты и юнкера в Белой борьбе и на чужбине - Сергей Владимирович Волков

Нужно признать, что, принимая во внимание состав корпуса в 300 кадет, количество чинов персонала было чрезвычайно мало, что вызывалось ограниченными средствами, которыми располагал корпус.

Оценка знаний, производства, премии и награды

В первые годы пребывания корпусов в Югославии оценка знаний по русскому обычаю производилась по 12-балльной системе, но по требованию Министерства просвещения она была вскоре заменена 5-балль-ной, по примеру всех учебных заведений Югославии. Как и в старых корпусах в России, в Русском корпусе происходило ежегодно производство лучших по успехам кадет в звания вице-фельдфебеля и вице-унтер-офицеров. Разница была лишь в том, что в старых корпусах число произведенных соответствовало строевым должностям, но в Русском корпусе этот порядок не соблюдался и производство получало значительно большее количество кадет, на основании их среднего балла и оценки поведения. Отличные успехи в науках награждались занесением имени и фамилии на мраморные доски.

Помимо мер поощрения, принимавшихся в самом корпусе, Учебным советом Державной комиссии, некоторыми русскими организациями и отдельными лицами, русскими и сербами, были учреждены с 1928-го по 1935 год различные премии за лучшее учение в русской средней школе и за лучшие сочинения по литературе или на исторические темы. Некоторые премии предназначались только для корпуса, другие же присуждались на конкурсе между всеми русскими средними учебными заведениями в Югославии, причем значительное число таких премий пришлось на долю корпуса. Кроме этого, ряд русских организаций за пределами Югославии несколько раз учреждал стипендии для кадет, поступавших в высшие учебные заведения; эти стипендии предоставлялись в распоряжение директора корпуса и присуждались им лучшим по успехам, причем в некоторых случаях предпочтение отдавалось тому из лучших, чье материальное положение не могло быть обеспечено его семьей.

Выпускные кадеты и заботы об экипировке выпусков

Это был очень сложный вопрос. После закрытия в Югославии Николаевского кавалерийского училища для выпускных кадет осталась лишь одна возможность получить производство в офицеры, это поступление в Военное Училище Королевства (Война Академия) в Белграде. В первые годы жизни корпуса это было нелегким делом; приходилось прибегать к рекомендациям со стороны сербских семейств, принимавших участие в судьбе того или иного кадета, и это привело к тому, что из первых четырех выпусков в Сараеве только лишь 6 кадетам удалось быть принятыми в Академию и получить производство в офицеры. Но уже начиная с 5-го выпуска, то есть с 1925 года, количество кадет, принимаемых ежегодно в Академию, сильно возросло и в некоторые годы достигало 11–12 человек. Остальные, в своем большинстве, шли в высшие учебные заведения.

Вопрос об экипировке этих последних продолжал оставаться крайне сложным, и на него было обращено самое серьезное внимание. Начиная с 1922 года Державная комиссия отпускала ежегодно по 700 динар на каждого выпускного кадета, а с 1923 года для окончивших 8 классов отпускалось также по 700 динар для покупки белья и обуви, и корпус выдавал им обмундирование и снабжал всеми видами довольствия до конца месяца; поступавшие в университет зачислялись на студенческую стипендию в размере 400 динар в месяц. Окончившие лишь 7 классов получали белье, обувь и костюм из расчета 1500 динар для круглого сироты и по 1000 динар полусироте.

С 1924 года Державная комиссия начала отпускать по 1000 динар на обмундирование каждого оканчивающего как 7, так и 8 классов. Но первый же год показал, что сумма эта совершенно недостаточна; большинство не имело в Югославии никого из близких, но и те, кто имел родителей, часто не могли рассчитывать на их помощь, так как беженцы еще далеко не стали на ноги и многие сами нуждались до крайности. На помощь корпусу и в этом вопросе, как и во многих других, пришло сербское общество города Сараева. На обращение директора к дамам сараевского общества последовало образование дамского комитета помощи, во главе которого встала супруга помощника командующего войсками Сараевской области, сначала г-жа Матич, а позднее г-жа Стойшич. Комитет развил энергичную деятельность, собирая пожертвования и содействуя успеху выпускных вечеров. Пригласительные карточки, а позже и подписные листы сначала рассылались в пределах Королевства, но потом шли и за границу, откуда получалась значительная часть собираемых средств. Одна из таких карточек, в художественно раскрашенном конверте, была г-жой Матич передана военному министру генералу Хаджичу, для вручения Его Величеству Королю Александру. В ответ на это было получено пожертвование в 5000 динар, и Король повторял этот жест до самой своей трагической кончины, причем с 1931 года эта сумма была увеличена до 10 000 динар.

С того же 1931 года Державная комиссия прекратила выдачу 1000 динар на каждого выпускного кадета и вся забота об экипировке выпусков пала исключительно на корпус. Кроме того, после перехода в Белую Церковь пришлось отказаться от устройства особых выпускных вечеров, так как на новом месте они не давали ничего, кроме хлопот и беспокойства. Средства на выпускных кадет стали собираться исключительно по подписным листам, главным образом родителями кадет, а также устройством ежегодной лотереи в их пользу. Значительная доля помощи получалась от целого ряда русских организаций, со всех концов русского рассеяния.

Эта помощь со стороны сербской общественности и русской эмиграции вполне оправдывалась той репутацией культурного «уголка России», которую корпус заслужил за годы своего существования.

В музее корпуса хранились книги почетных посетителей, в которых лица, посещавшие корпус, высказывали свои впечатления о нем, часто в очень восторженных выражениях. Книги эти служили также и для другой цели: в корпусе был заведен порядок, по которому, в день корпусного праздника 6 декабря, в такой книге одним из кадет делался рисунок, отвечавший своим содержанием празднику, главным образом из жизни святого Князя Александра Невского или о корпусной церкви, после чего шли подписи всех посетивших праздник и всех служащих и кадет по классным отделениям. В этой же книге расписывался также и выпуск после «матуры».

За годы пребывания корпуса в Белой Церкви его посетило большое количество видных представителей Зарубежной России, югославских военных кругов и деятелей просвещения и культуры. Все они единодушно отмечали блестящее состояние корпуса и в самых лестных выражениях отзывались об этом «уголке России». Можно было бы дать длинный перечень этих посещений, но, ограничиваясь лишь некоторыми из них, следует упомянуть о приезде 6 мая 1930 года председателя Российского Обще-Воинского Союза, генерала В.К. Миллера, митрополита Антония и, после его кончины, несколько посещений митрополита Анастасия; приезд княгини Татьяны Константиновны, старшей дочери Августейшего Шефа, сын которой был кадетом корпуса, а дочь была воспитанницей Мариинского Донского института,