Подземелье - Ваня Мордорский

полутора недель, после этого периода их тренировочную тварь всё-таки вылечили. Правда, за это время движения всех, без исключения, детей значительно улучшились, даже однорукий какое-то время был доволен.

Детей, ту сотню, которую они видели в первый день, расселили по другим, более мелким казармам уже через два дня, поэтому, больше с Турхусом он не встречался. Всего было пять групп детей разного возраста, и у каждой — свои тренера и надсмотрщики. У группы Зур’даха однорукий и Дах — их группа была самой младшей.

Потом Зур’дах несколько раз видел Турхуса мельком: на соседней тренировочной площадке и в столовой. Руки парню вылечили очень быстро — и недели не прошло. Гоблиненку стало интересно, лечили ли его той же смесь из ядер, которую им дают после тренировки? Или были еще способы быстро залечить раны.

Никаких драк и стычек не было. Может потому, что теперь внутри казармы дежурил один взрослый гоблин — надсмотрщик, из младших. Гоблиненок подумал, что это, наверное, Дах решил подстраховаться, чтобы ничего не случилось — одного раза ему хватило.

О Сарике они ничего не слышали, поэтому Зур’дах сам спросил Даха о его судьбе — все-таки он был свой, пусть и после смерти Каи вел себя как кусок дерьма. Оказалось, его сделали обычным слугой-рабом: принеси-подай-сделай-убери. В каком-то смысле он был рад, что Сарика рядом больше не будет — вновь выносить его обвиняющие взгляды было бы неприятно и даже тяжело.

Кайра и Саркх сумели наладить контакт с другими гоблинятами и повыспрашивали у них подробности того, кто, откуда и как сюда попал. Потому что в первый день они разговорились только с тем мальчишкой, который рассказал о себе и об умерших братьях. Теперь же они примерно представляли что и кто из себя представляет. Жизнь большинства детей была практически одинакова: рабское поселение, удачное Поглощение, и вот они тут. Никто до этого к жизни бойцов их не готовил. Жизнь Зур’даха и его соплеменников была интереснее и опаснее, чем у любого из детей, так что скоро уже их стали выспрашивать об их жизни. Почему-то подобный интерес был всем им приятен.

На время прекратилась и вражда с Саркхом. Возможно, всё дело было в том, что ненавидеть теперь Зур’дах ему было не за что, в отличии от того же Сарика, который причину себе нашел. А возможно, он просто затаился, понимая, что их силы теперь неравны, поэтому ни единой ссоры за это время между ними не возникло.

Тарк тоже стал разговорчивей и изредка даже улыбался. Сложно не стать таким, когда кругом куча детей, которые постоянно расспрашивают про жизнь в Подземельях. Да, у себя в родной пещере все они сбивались в маленькие группки, но тут же все они были одной большой группой, безо всяких делений.

Спокойнее стал не только Тарк, но и сам Зур’дах. Теперь каждое мгновение их жизни перестало быть подчинено мысли о том, как выжить, как убежать от твари, и вообще — выживут ли они? Все эти опасности и тревоги остались позади, и сейчас, через две недели в Ямах, даже не верилось, что существовало такое время.

Правда, бесконечные опасности превратились в бесконечные тренировки.

Кайра в их группе была единственной девочкой. Как оказалось, девочки среди рабских поселений слишком ценный товар, за которым пристально следят, поэтому никаких опытов с Ядрами на них, конечно же, не проводилось. Они были полезнее как самки, выполняя свою природную задачу — рожать.

Зур’даху стало немного страшно, потому что он боялся больше всего, что Кайру заберут от них.

Пока что ее никто не забирал.

После двух недель ежедневных тренировок и постоянного употребления смеси из ядер, Зур’дах заметил, что его мышцы стали расти и очень быстро, и не только у него — все они сильно прибавили. Может, дело было, конечно, в том, что их сытно кормили — почти до отвала. Но он чувствовал что какая-то связь между этими вещами есть.

Уже на третий день бег дался Зур’даху совсем легко, а отжимания и вовсе быстро дошли до двухсот. У него были самые высокие показали.

Глядя на это он и сам становился доволен. Он становился сильнее, и быстро, движения его улучшились, особенно если сравнить с тем, как он двигался две недели назад. Возможно, тренером однорукий был действительно неплохим.

К отработке прямых ударов скоро добавились боковые. И вот эти удары освоить оказалось значительно сложнее, чем простой прямой. Хотя, по мнению однорукого, они и прямо делали неправильно, потому что били одной рукой, не задействуя полностью тело. Тем не менее, он заставлял всех делать тысячи ударов по каменным мешкам.

От подобного объема даже кулаки Зур’дах покрывались сеткой трещин и царапин — у остальных они так и вовсе стирались до крови, а кожа местами висела ошметками. Все эти повреждения потом легко залечивались той самой смесью ядер, которую давали им после тренировок. За час разодранные в кровь кулаки зарастали новой, нежной кожей.

На вторую неделю однорукий сделал им небольшую экскурсию и показал им другие тренировочные площадки. Там лежали большие каменные бревна, истуканы для отработки ударов и движений, покрытые шипами доски. Были и большие площадки с полосами препятствий и сташноватого вида машинами, усеянными тучами колючек и острых штук.

В таких можно изрезаться до смерти. — думал Зур’дах, глядя на эти приспособления.

Однако, по словам однорукого, им туда было еще рано.

— Первые полгода вы будете просто укреплять свое тело, заучивать базовые движения, и развивать рефлексы.

Собственно, на вторую неделю к тренировкам добавились прыжки в длину как с места, так и с разбега.

И это оказалось как раз тем самым упражнением, которое давалось Зур’дах хуже остального. Не хуже всех, но и далеко не лучше. Если в отжиманиях, беге, и подъеме камней он по результатам легко вырывался вперед, и уже поднимал камни третьего размера, пока остальные толклись на первом, — в прыжках дюжина детей его обгоняла.

Это был навык, развитый у Зур’даха слабо, поэтому однорукий отрывался тут на полную, заставляя его прыгать до изнеможения. Начальное расстояние, на которое им нужно было прыгать — три крупных квадрата. Из таких расчерченных квадратов и состояла тренировочная площадка. Мелком