Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Михеев Михаил Александрович

– Чего?

– Судьба, знать, такая, – тоном вещателя из советского мультфильма перевел Хромов.

– Ясно. Надо будет слово запомнить.

– Запомни. Будешь девушек непонятными речами наповал класть, – усмехнулся Сергей, мысленно кляня себя за несдержанность. Следить за языком надо, следить. Впрочем, он же студент, и по факту, и по легенде, так что простительно. Интеллигенция от нормальных людей всегда отличалась.

– Хорош издеваться, – поморщился Селиверстов. – Один раз прогулялся – так вы мне до конца жизни будете вспоминать. Дождетесь, в монастырь уйду.

– Ага, в женский…

– Да ну тебя, старшой. Вон, сейчас Ольге предложение сделаю, только чтоб вы отвязались.

– А я откажу, – девица, освоившаяся уже в их коллективе, на язычок оказалась бойкой, а на руку тяжелой. Во всяком случае, когда один из разведчиков вчера попытался рядом с ней присесть и за талию приобнять, то моментально заработал травматическое удаление зуба и теперь щеголял дыркой в улыбке, такой же, как у Селиверстова. Несмотря на худосочную внешность, драться Ольга умела. Хорошо еще, пострадавший оказался парнем отходчивым и злобы не затаил. Понимал, что сам виноват.

– Это почему еще? – удивился Селиверстов.

– А не нравишься ты мне.

– Так, хорош, – Громов, подошедший тихонечко, так, что ни одна ветка не шелохнулась, хлопнул ладонью по стволу высокой и ровной, практически «мачтовой» сосны. Все от неожиданности аж подпрыгнули. – Что за шум, а драки нет?

– Да вот, к нашей проводнице сватаются, – хмыкнул кто-то из находившихся рядом бойцов.

– Селиверстов, небось? Не удивлен, он у нас озабоченный. Но не даст она тебе, парень.

– Это мы уже выяснили, – хмыкнул Сергей. – А ты откуда знаешь? Слышал?

– Я это с самого начала знал, – старый вояка хитро улыбнулся в седые усы. – Что там у нас?

Внимательно рассмотрев в бинокль открывшуюся картину и выслушав пояснения, он заметно помрачнел и вздохнул:

– Неприятно… Я, парни, на бронепоездах только в Гражданскую катался, но все же новинки отслеживал. Так вот, этот бронепоезд нестандартный. Они бывали легкие и тяжелые, а этот – прямо солянка сборная. Я вижу три вагона, два с танковыми башнями, один – с пятидюймовкой. Их по штату в одном составе не держали. Спереди открытая платформа, на ней – зенитка. Немецкая. А на наших бронепоездах ставили «максимы» счетверенные. Что там еще в депо – хрен знает.

– А с чего он остановился-то? – поинтересовался кто-то.

– Не знаю. Да и неважно это. А вот то, что паровоза у них два, вижу хорошо. Очень похоже, немцы просто собрали по разным местам поврежденные бронепоезда, сюда приволокли и начали собирать из запчастей один большой. Они трофейную технику использовать любят, сами знаете.

Все дружно покивали. Как не знать. Немцы – те еще самоделкины да плюшкины. Как те мыши, стягивают в норку буквально все. Так что логично. Слепили из того, что было, добавили толику своего – и радуются жизни, гады! И что с ними теперь делать?

Над этим вопросом Сергей задумался всерьез. Громов, конечно, неизмеримо превосходит его по всем статьям – и по опыту, и по подготовке, и по житейской сметке. Да чего уж, и образован как минимум не хуже, учитывая, что до революции в университетах учили так, как потомкам и не снилось. Вот только командир – он, ему и решение принимать. И субординацию все понимают, иерархия в их группе выстроена четко. Тот же Громов лишь посоветует, но решать – и отвечать за принятые решения – Сергею придется единолично. И не столько даже перед Мартыновым, сколько перед этими, стоящими перед ним людьми и своей совестью.

– Надо подождать, – решил он наконец.

– Чего? – удивился Селиверстов. – И так ясно, не по зубам нам эта дура. Для пулеметов двадцать миллиметров брони многовато.

– Ночи, – терпеливо объяснил Сергей. – Время у нас пока есть.

– И что будет ночью?

– Во-первых, до ночи бронепоезд может отсюда и убраться. А во-вторых… Ты не замечаешь ничего странного?

– Да нет вроде, – Селиверстов, вооружившись биноклем, еще раз внимательно посмотрел на город и пожал плечами. – Все как было.

– Вот именно. На улицах местные, немцев сравнительно немного… Где экипаж бронепоезда, скажи мне на милость?

– Э-э…

– Вот и я о том же. Или они все в нем, или их здесь нет вообще. Так, перегонная команда. Поэтому ждем и определяемся. А ночью сходим и посмотрим поближе. Да и атаковать сонных проще.

– Мы пойдем, – вдруг пискнула Ольга.

– В смысле? – кто это сказал первым, так и осталось непонятным. Такое впечатление, что половина отряда, причем одновременно.

– У нас с братом одежда гражданская. Он еще молодой, я – женщина. Сойдем за беженцев, тем более, мы здесь бывали раньше, знакомых нет, правда, но город немного знаем. Кто на нас подумает?

Свою тираду она выпалила единым духом и замолчала, будто сама испугалась своей наглости. Громов внимательно посмотрел на нее, потеребил пальцами усы и внезапно кивнул:

– Она дело говорит, старшой.

– Да я уж вижу, – откровенно говоря, для Сергея, прибывшего из времени, в котором роль женщин заметно отличалась от нынешней, идея безумной совсем не выглядела. Хотя, конечно, кое-кого из бойцов она малость шокировала. – Х-ха, может, у нее и еще какие аргументы найдутся?

– Конечно, – ободренная внезапной поддержкой, девушка принялась загибать пальцы. – Во-первых…

– Так, стоп. Я все понял. Ты не Ольга. Ты – Василиса Пренудная, – и, видя, что девчонка возмущенно открыла рот, дабы выдать ему достойный ответ, махнул рукой: – Все, отставить разговоры. Есть и спать. Пойдете ночью. А мы вас подстрахуем. Так, на всякий случай, – и, отвернувшись, сказал вроде бы шепотом, но так, что слышали все: – Женщина. Х-ха!

Лежать пузом на влажной траве – удовольствие ниже среднего. Хотя, конечно, за время, прошедшее с момента, когда их бравая компания вывалилась в этот мир, Сергей ко всевозможным неудобствам притерпелся. То, что в родном времени казалось ему само собой разумеющимся, здесь выглядело строками фантастического романа и, несмотря на сравнительно короткий период странствий, уже начало подергиваться какой-то сероватой дымкой забвения. Но все равно ощущения приятными не назовешь. Может быть, какой-нибудь суперпрофессионал, кушающий Джеймсов Бондов на завтрак, и мог бы пролежать тут, как мертвый, все это время, но ни Сергею, ни Ильвесу, ни Селиверстову это было пока недоступно. Громов, может, и сумел бы, а они – нет. Так что лежали они, остро чувствуя собственную неполноценность. Ерзали пузами да, шепотом ругаясь, отмахивались от вездесущей мошки, упорно лезущей даже под, казалось бы, плотные капюшоны трофейных комбинезонов. Хорошо еще, трава в облюбованном ими неудобье выросла достаточно высокая и, вкупе с темнотой, надежно скрывала группу прикрытия от возможного наблюдателя.

Из города доносилось хрестоматийное «Дойчен зольдатен унд официрен…»[78]. Почему-то, наверное, из-за просмотренных в свое время фильмов у Сергея она ассоциировалась исключительно с губной гармошкой. Вообще, действительно популярный у немцев инструмент, Сергей их немало видел среди трофеев. Вот только конкретно этот фриц бодро наяривал на аккордеоне, и получалось у него просто здорово. Даже жалко, если что, будет такого убивать.

Пока что в городе было тихо. В смысле, тревогу никто не поднимал. Наяривал на аккордеоне непуганый фриц, люди по улицам ходили – отсюда это можно было наблюдать и без бинокля. Тишь да гладь. Такое впечатление, никто и не понял, что произошло. Сменились разве что солдаты в зеленых гимнастерках на таких же, но в серых мундирах. В принципе, для города, оставленного без сопротивления, ничего удивительного, а в данном случае, похоже, никто ни понять ничего не успел, ни, тем более, организоваться. Фрицы прошли по этим местам в первые дни войны, разорвав танковыми клиньями советскую оборону, и здешний гарнизон предпочел смыться куда подальше. Не особенно доблестно, конечно, однако же вполне разумно.