Целитель - Gezenshaft

в полнейшем недоумении, сидя в розовой ночнушке на кровати Дафны, старательно изучая руны, сложной цепочкой тянущиеся спиралью по стойкам балдахина.

— Вот же хитрая змея, — без тени злобы или зависти, Пэнси в очередной раз пыталась понять суть этих Рун.

Дафна дёрнула ногой во сне, стукнув Пэнси в спину, и Паркинсон тут же обернулась к спящей под покрывалом подруге. Не нужно быть экспертом, чтобы понять — Дафна вновь изображает из себя морскую звезду, заняв большую часть поверхности и без того огромной кровати. Огромной, мягкой, удобной, помогающей лучше высыпаться, и всё за счёт Мордредовых рун!

— Хватит дрыгать телесами! — тихо возмутилась Пэнси, зная, что Дафна всё равно не проснётся.

— Дхе-хе-хе… — Гринграсс похихикала во сне, а благостное выражение её лица вызвало нервный тик у Пэнси — задёргался глаз.

— И так каждый раз, когда я так близка к разгадке.

— Спросила бы её, да и всё, — безразлично пожала плечами Миллисента, лежавшая на своей кровати с книгой в руках.

— Не-ет, так не интересно, — Пэнси закатала невидимые рукава принимаясь со вновь вспыхнувшим энтузиазмом изучать руны.

Тишина. Лишь шорох страниц книги в руках Миллисенты раздавался в комнате. Где-то в гостиной факультета проходила небольшая вечеринка старшекурсников, но они вообще слишком уж любили различные вечеринки, и, по мнению Пэнси, слишком сильно старались походить на своих родителей. Сидели с важным видом, куртуазно гоняли чаи или что покрепче, велеречиво обсуждая совершенно неподходящие темы. Конечно, так делали не все, но общее впечатление всегда было именно таким. Да даже тот же Драко слишком часто уподоблялся своему отцу, рассказывая различные нелепицы всем, кто был готов его слушать.

— Эх… — вздохнула Пэнси, подобрав ноги под себя и продолжая сидеть на кровати Дафны. — Ну как она выдумала подобное?

— Ты не поймёшь, — безразлично высказалась Миллисента, не отрываясь от книги.

— Хочешь сказать, я тупая? — вспыхнула Пэнси.

— Ты слишком неусидчивая и вспыльчивая. Будь ты при этом ещё и тупая, то была бы гриффиндоркой.

— Не вяжется, — усмехнулась Пэнси, взглянув на Миллисенту, наполовину задёрнувшую зелёный балдахин своей кровати. — Если к нам на факультет шляпа не зачисляет тупых, то что здесь делают все эти… тупицы?

— Ну, — задумчиво и медленно потянула Миллисента. — Некоторые из них знают много больше тебя.

— Не путай знания с умом, — отмахнулась Пэнси. — Знания это…

Пэнси неожиданно получила очередной пинок от спящей Дафны — та попыталась как-то перевернуться во сне.

— …Да что же ты спать не можешь, как человек?! — возмутилась Пэнси, резко обернувшись к подруге, которую и пушечным выстрелом сейчас не поднять.

— Ты на её кровати, — констатировала факт Миллисента. — При этом ты жалуешься, что она тебя пинает. Тебе не кажется, что здесь нет логики?

— Логика есть, но я пока сама её не поняла. Эх… И почему наши парни такие тупые?

— Что-то последнее время ты слишком часто упираешь на то, что они — тупые, — Миллисента отложила книгу и посмотрела на Пэнси, так и сидевшую на кровати спящей Дафны. Большой кровати. Самой большой и самой удобной в этой комнате за счёт особых рунных цепочек. Правда, самой Миллисенте было плевать на подобное, и девушке было удобно везде, лишь бы не на каменном полу.

— Или тебя, — продолжила говорить Миллисента, — раздражает тупизна одного конкретного блондина.

— Эх… — вновь вздохнула Пэнси. — Не раздражает. Расстраивает. Я уже и так, и эдак, и намёками, и фактами, и всяко-разно. Думаю: «Вот как заметит, как оценит старания и ум». А нет, у него на уме одни грязнокровки, и «мой папа́ говорит».

— Я тебе так скажу, — Миллисента закрыла книгу, положила её на тумбочку рядом с кроватью, и поудобнее устроила голову на подушке. — Это не они тупые. Они, мы, скажем так, нормальные. Как все. Это ты умна. И кстати, в прошлом году тебя это вообще не расстраивало. В чём подвох?

— Ни в чём, — надулась Пэнси, сложив руки под грудью.

— Хм… — Миллисента растянула улыбку во все «тридцать два». — Может быть тебе приглянулся один умный мальчик, и ты его невольно сравниваешь с остальными?

— Вот ещё! Да и кто, прошу прощения? Он совсем не чистокровен, а значит…

— Он? — продолжала ухмыляться Миллисента, и даже оторвалась от подушки, но передумала — уже хотелось спать. — И не делай вид, что оговорилась случайно.

— Дхе-хе-хе, — опять чему-то усмехнулась Дафна, продолжая спать, причём спала она на самом деле, а не притворялась.

— Просто хочется, чтобы и умный, — Пэнси задумалась. — И красивый, и заботливый, и добрый. И чистокровный.

— Ну уж извини, — усмехнулась Миллисента, подавив зевок. — Такие принцы с неба не падают…

Резкая вспышка под сводом высокого потолка посреди комнаты заставила девушек моментально вооружиться палочками, оставаясь там же и в тех же позах, в каких они были. Миг, и на месте вспышки появился знакомый парень, тут же падая вниз. Словно какой-то мешок он рухнул на пол с характерным звуком, распластавшись на спине и не шевелясь — лишь грудь его чуть приподнималась, говоря о дыхании. А ещё в комнате появился еле ощутимый запах озона, а одежда парня, брюки и тёмно-синяя водолазка, немного дымились.

— Хм… — задумчиво протянула Миллисента, вглядываясь в тело парня. — Была не права. Принцы с неба падают.

Пэнси прикрыла левой рукой грудь, хотя через розовую ночнушку нельзя было не то что увидеть что-то — даже контур был «не читаем».

— Может, ему помощь нужна? — Миллисента осмотрела парня ещё раз, вздохнула, зевнула, убрала палочку и отвернулась, задёргивая балдахин, активируя чары приватности.

Спустя секунду, Миллисента отодвинула краешек балдахина.

— Я спать. Сами разбирайтесь с этим чудом.

— Тебя разве нисколько это не возмущает?! — удивилась Пэнси, продолжая сидя на кровати Дафны указывать палочкой на тело Гектора. — Парень оказался в комнате девушек, отходящих ко сну!

— Ох, как я возмущена! Как возмущена! — наигранно вздыхала Миллисента. — Красивый парень в нашей комнате! Какая беда!

— Не надо этой иронии…

— Красавчик-брюнет с шикарным телом, — продолжила мысль Миллисента, улыбаясь, даже скалясь, из-за балдахина, — нуждающийся в экстренной «помощи», оказывается в комнате трёх целомудренных девиц. Я видела воспоминание, начинающееся точно так же… Как раз в твоей коллекции.

Пэнси буквально вспыхнула, покраснев до кончиков ушей. Не хватало только пара из ушей, как бывает при передозировке бодроперцового зелья. Убедившись, что посыл дошёл до адресата, Миллисента кивнула.

— Постарайся держать себя в руках, эксперт-теоретик любовного фронта, — ухмылялась она, глядя на красную, как рак, Пэнси. — Я слишком хочу спать, и не желаю, чтобы меня из постели выдернули профессора, примчавшиеся разбираться о причинах срабатывания сигналки на всякие пошлости.

— Да что ты обо мне думаешь, вообще?! Я не такая!

— М-да? Мои объёмы в опасности?

Одна из подушек Пэнси, которые она стаскала на кровать Дафны, мгновенно устремилась в ухмыляющееся круглое лицо Миллисенты, исчезая вместе с этим лицом за балдахином. Этот самый балдахин, бархатно зелёный, медленно закрывался, а вместе с этим становился всё тише и тише смех Миллисенты, пока не стих окончательно, как только закрылся