Вельяминовы.Дорога на восток.Книга вторая - Нелли Шульман

-Отказались? - она подняла бронзовую бровь. Наполеон, невольно, покраснел. Марта протянула

ему маленькую, сильную ладонь: «Посмотрим, как оно все будет. Ваш сын в Вене, в безопасности,

а ваша жена...»

-Не надо, - поморщился Наполеон. Он знал, что жена живет с австрийским графом Нейпергом, -

соблазнившим ее по указанию австрийского и русского императоров.

-Вот же мерзавец мой тесть, - подумал тогда Наполеон об императоре Франце, - сначала

подложил дочь под меня, чтобы сохранить свой трон. Теперь, когда я в изгнании, нанял какого-то

солдафона, чтобы окончательно себя обезопасить. А то вдруг жена ко мне вернется.

Он и не хотел, чтобы жена возвращалась. Он только хотел, чтобы ему отдали сына. «Четыре года

мальчику, - нежно подумал Наполеон, - ровесник сыну Давида. Закончу воевать, и буду спокойно

его воспитывать, в Париже». Он почувствовал на лице свежий, горный ветер. Приостановив коня,

император достал из кармана шинели перевязанные лентой письма. «Потом сожгу, - решил

Наполеон, - не хочу подвергать их опасности. Мало ли что».

-Милый, дорогой папа! - читал он. «Жаль, что письма идут так долго, я очень по тебе скучаю. У нас

теперь есть котик, черненький, он очень ласковый. Сейчас он лежит рядом со мной и мурлычет.

Мы живем спокойно. На праздники мы ездим в Белосток, в синагогу. Мама покупает там польские

газеты, а в Гродно - русские, поэтому мы знаем, что ты сейчас живешь на острове. Мама мне

показала его в атласе. Я бы очень хотела увидеться с тобой, папа. Помнишь, как мы вместе поили

ежика молоком? Он до сих пор к нам приходит, летом, и я даю ему яблоки..., - Наполеон сжал

зубы. Вытерев глаза, он велел себе: «Нельзя! Потом, все потом, сейчас - только война».

Анна писала нежные, ласковые письма. В последнем, в конце, он увидел постскриптум: «Хоть ты

сейчас и собираешься покинуть остров, но все равно, помни - остерегайся воды».

-Буду, - смешливо пробурчал Наполеон. Убрав письма, он вздохнул: «Потом съезжу к ним. Возьму

Иосифа, и съезжу. После этой кампании пусть Иосиф в отставку уходит, седьмой десяток ему,

хватит. Отдохнет, с внуком повозится».

Он увидел седоватую голову генерала Кардозо и нагнал его: «Ты тоже к своим поезжай, Жозеф,

попрощайся».

Иосиф помолчал. Он спросил, удерживая коня сильной рукой: «Ваше величество, можно, я сыну

своему расскажу..., - он кивнул на восток. «На всякий случай. Если меня убьют, - он легко

улыбнулся, - Давид будет вашей еврейской почтой заведовать».

-Никто тебя не убьет, - проворчал Наполеон, - но расскажи. Полковник Кардозо язык за зубами

умеет держать, как показал наш русский поход.

-Это у нас семейное, - позволил себе усмехнуться Иосиф. Коротко поклонившись, он поехал назад,

к развилке дорог. Там стоял крепкий экипаж. Жена сидела на козлах, покуривая сигарку, - в

скромном, шерстяном платье, и такой же накидке. Темные, с проседью волосы, были прикрыты

беретом.

-До первой деревни, - рассмеялась она, заметив взгляд Иосифа. «Там кучера возьмем. Дебора со

Шмуэлем будет занята, а Джоанна все же на шестом месяце. Мало ли что».

Он спешился и, протянув руки, велел «Иди сюда».

От нее, казалось, до сих пор пахло солью и свежестью. На Эльбе она сразу завела бот, и катала на

нем местных детей - в виду британских фрегатов, что сторожили остров со всех сторон. «И все

равно, - удовлетворенно подумал Иосиф, - мы их провели. Господи, только бы Теодор и сын его

опять в бой не лезли. Поехали в Англию, и пусть сидят там, занимаются своими инженерными

делами. Хотя вряд ли они, конечно, в стороне останутся».

-Ни о чем не волнуйтесь, - Джо поцеловала его в щеку. «Без бороды, - она оценивающе склонила

голову, - тебе тоже хорошо, капитан Кардозо. Помнишь?»

-Я все помню, - Иосиф положил ей голову на плечо: «С Элишевой все в порядке, там спокойно. И у

нас тоже спокойно будет».

Дебора и Джоанна уже сидели в карете. Шмуэль играл с кинжалом матери. Завидев деда, мальчик

весело сказал: «Ты приезжай, дедушка, и ты, папа, - он помахал отцу, - тоже! Мы вас будем

ждать!»

-Скоро приедут, - рассмеялась Джо и тихо велела мужу: «Вы осторожней». Экипаж тронулся.

Джоанна, высунувшись в окно, еще долго смотрела на Мишеля. Они свернули на деревенскую

дорогу, и девушка спросила Дебору: «Как ты справляешься?»

-На тетю Джо смотрю, - весело ответила та, встряхнув изящной, в простой шляпке головой. «Она

почти двадцать лет только и делает, что мужа ждет. Ты не волнуйся, - Дебора взяла руку Джоанны,-

они всегда возвращаются, и сейчас вернутся. Раненые, но ничего – Дебора улыбнулась, -

вылечим». Она вздохнула: «На маму мою посмотри. Папа погиб, и Элайджа, и Тони. Казалось бы,

любой на ее месте не оправился бы, а она даже в госпиталь пошла, работать, когда Бостон во

второй раз обстреливали».

Дебора закрыла глаза и вспомнила письмо сестры: «У нас все хорошо, девочки растут, и радуют

нас. Видишь, как получилось - у меня теперь, как и у мамы, - двое детей приемных. Хотя, конечно,

все они наши с Тедди дети, разницы никакой нет. Мама принимает в благотворительной больнице

для женщин, что мы открыли, и написала руководство для начинающих акушерок, вместе с тетей

Эстер. У них в порядке, дом их в Вашингтоне не пострадал. Хаим и Элайджа здоровы. Мы только и

ждем, дорогая сестричка, когда эта война закончится. Из-за того, что Наполеон теперь на Эльбе и

больше не опасен, британцы перебросили сюда еще войска. Сражения, в основном, происходят в

Канаде, у нас пока тихо».

-Он больше не опасен, - усмехнулась Дебора. Она прищурилась, и увидела внизу, на равнине,

войска Наполеона. Отряды шли на север, и женщина подумала: «Кажется, Давид. Господи, дай ты

им всем, живыми вернуться».

Она пожала руку Джоанны. Девушка, вздохнув, улыбнулась.

Их было уже хорошо заметно - темные ряды кавалерии, что приближались к колонне солдат

Наполеона. Император поднял руку и крикнул: «Всем стоять!».

-Ваше величество, - Мишель сглотнул, - может быть, не надо...

Он увидел, как император расстегивает шинель, и едва успел подхватить ее. Наполеон был в

простом, сером, заштопанном на рукаве сюртуке. Мишель вспомнил: «У него три сюртука. И все

одинаковые. Еще бриджи, рубашки, и одна треуголка. И шинель одна».

-Флаг, - коротко велел император, снимая треуголку. Каштановые, с проседью волосы шевелил

ветер. Он поднял вверх трехцветное, в старых пятнах пороха, знамя и распахнул сюртук на груди.

Было тихо, так тихо, что остановившиеся колонны, казалось, слышали дыхание друг друга.

Наполеон тронул своего коня. Он выехал на середину дороги: «Если кто-то хочет выстрелить в

меня, вашего императора - сделайте это сейчас!»

Они молчали. Откуда-то сзади, раздался рыдающий, сильный голос: «Ваше величество! Сержант

Дюбуа, битва под Аустерлицем!»

-Рядовой Леметр, битва при Березине!

-Сержант Мариньи, битва при Ваграме!

Они кричали, перебивая друг друга. Наполеон увидел молодого офицера, что выехал вперед, с

поклоном протягивая ему шпагу.

-Ваше величество, - тихо сказал он, - я командир седьмого линейного полка, Шарль Лабедуайер.

Наше оружие и наша жизнь принадлежит вам, ваше величество. Мы пойдем с вами туда, куда вы

нас поведете.

-Наша жизнь, - Наполеон вернул ему шпагу,- принадлежит Франции.

Он повернулся: «Поднять императорский штандарт!»

Золотой орел, тайно увезенный на Эльбу, закачался над головами его солдат. Наполеон улыбнулся:

«Слушай мою команду, седьмой линейный полк! На Париж!»

-На Париж! - разнеслось вокруг. Наполеон, поймав взгляд Мишеля, подождал, пока тот подъедет

ближе.

-А ты боялся, - император надел шинель и ласково посмотрел на кавалеристов, что строились в

колонну. «Пойду, - он усмехнулся, пришпорив коня, - поговорю с ребятами, я их почти всех

помню».

Мишель закинул голову вверх. Посмотрев на яркое, сияющее солнце, он шепнул: «На Париж!»

Интерлюдия

17-18 июня 1815 года, Ватерлоо

Наполеон проснулся от шума дождя за ставнями. Перевернувшись на спину, он долго лежал, глядя

на беленый потолок спальни.

-Какое лето сырое, - вздохнул он. «Права была Анна - надо остерегаться воды. Земля влажная. Для

кавалерийской атаки это плохо, и для артиллерии тоже. Ладно, - Наполеон присел. Потерев лицо

руками, он прикурил от свечи. Император разложил на кровати планы и покусал перо: «Нас

меньше, конечно, но мы просто не позволим Веллингтону соединиться с Блюхером, вот и все.

Разгромим их поодиночке. Ребята рвутся в бой, - он усмехнулся, - застоялись с прошлого года».

Все было так легко. Парижане бросали розы под ноги его солдатам, король Людовик и двор

спешно бежали - кто в Нижние Земли, кто в Англию, кто на запад, в Вандею. Еще в Лионе