Второго шанса не будет - Сурен Цормудян

— Да нет, — Людоед пожал плечами. — Я не ожесточенный. Я рассудительный.

— У тебя есть мысли, с которыми ты не в силах совладать?

— Уже лет двадцать как нет.

— Значит, и души нет?

— Разумеется.

— Ты это нарочно говоришь.

Илья усмехнулся.

— Тебе конечно виднее.

— Выходит, ты не любишь ту, которая тебя ждет. — Лена покачала головой.

— Она умна. Она сильна и бесстрашна. Она честна. Она последовательна. Я люблю такие качества.

— Качества? Это не любовь.

— Я знаю.

Лена задумчиво посмотрела на меч.

— Как звали ту, другую?

Людоед перестал водить камнем по лезвию и посмотрел на женщину, видимо удивившись ее проницательности.

— Лена. — Ответил он, не сводя с собеседницы глаз.

Лена? Васнецов удивился. Какая еще Лена. Ее ведь звали Ирина. Ирина Листопад…

Женщина улыбнулась.

— Уж не имя ли тебя так отталкивает?

— Нет. — Он снова принялся точить меч.

Она провела по его руке и осторожно коснулась кончиками пальцев лезвия.

— Острый… Ты ее убил… Вот этим самым мечом… Я права?

Людоед не отреагировал никак. Хотя нет. У него дернулась губа. Николай это заметил. А вот женщине, сидящей с боку, этого видно не было.

— Я права, — произнесла она утвердительно и вздохнула. — Вот кого ты любишь. И меч этот для тебя, частичка любимой…

— Да нет, — Крест мотнул головой. — Все банальней и прозаичней. Он помогает мне экономить патроны, когда я херачу всяких ублюдков.

— Не выражайся, пожалуйста, — Лена поморщилась и даже как-то отстранилась.

— Пардон.

— Слушай, почему ты сегодня такой? Ты вчера другим был. Я тебя чем-то обидела?

— Вовсе нет. Просто самая большая глупость, которую может допустить хорошая женщина, это влюбится в меня.

Лена снова поморщилась, взглянула на Людоеда и как-то зло и раздраженно захохотала.

— Какие же вы, мужчины, все самоуверенные. Неужто ты подумал, что я влюбляюсь в тебя?

— Ну, вот и славно, что нет, — хмыкнул Крест и вогнал меч в ножны. — Держи, он протянул точильный камень Лене. — Спасибо.

А Крест все-таки молодец, — подумал Николай. — Послушался. Выставил барьер перед этой женщиной. И правильно. Все правильно.

— Блаженный! — рявкнул Крест. — Ты доел?! Тебя ведь жду, между прочим!

Николай поднял ложку и наклонил ее, глядя как перед его глазами белесая масса лениво сползает по ложке, тянется вниз под непреодолимой силой гравитации и наконец, шлепается обратно в миску.

— Я что-то есть больше не хочу. — Вздохнул он.

— Ну, так пошли. А то без нас всех убьют. — Людоед решительно двинулся к двери. Словно хотел поскорее избавиться от общества Лены. Затем вдруг развернулся и, подойдя к поднявшееся женщине, схватил ее и прижал к себе. — Лена, просто ты очень хорошая. С тобой нельзя так поступать. И Нордика такая. Потому и дистанция. Пойми. — Он поцеловал ее в лоб и вышел из столовой.

«Что он имел в виду?», — думал Васнецов, бредя к выходу, — «Как нельзя поступить? Использовать по назначению?».

Он бросил прощальный взгляд на Лену. Та недобро глядела на Николая и как-то странно, слишком трепетно прижимала к груди точильный камень, которым Людоед точил свой меч.

Безымянный день, как и другие. Солнце растворилось в постоянной пелене туч. Позабыто, какой сейчас год. Какое время года. Какой месяц и день. Где-то, это ведомо лишь чиновникам Новой республики. Простым людям важнее понимать какая сейчас эра… Постядерная. И как всегда, будучи символами эпохи, порывы ледяного ветра гоняли без жалости и устали снежную пыль. Заставляли стонать деревья. Вздрагивать от холода людей. Река была великолепна и покойна. Белая гладь тянулась во все стороны. Только едва была видна серая полоска горизонта. Лес на той стороне. Там Гау. Сквернослов осторожно потрогал свой пострадавший в черновом плену нос и высморкался в снег.

— Походу порожняк, мужики, — заявил он. — А я ведь говорил, надо было взять бомбу у рейдеров. Рванули бы титораса. Да и теплее стало бы немного.

— Ага, — кивнул, ехидно улыбаясь, Варяг. — На пару миллионов градусов.

Они стояли на возвышенности километрах в четырех от дамбы. Она была справа. Слева, уже через две тысячи метров начинались позиции гвардии Новой республики. Где-то далеко за дамбой, стоял их самолет. Но он был теперь не одинок. Там находился резервный полк, который комиссар с недовольным видом называл вольники. Насколько уже успел понять Васнецов, полк этот состоял преимущественно из казаков и никому они вообще не подчинялись. Только Старшине. И он велел им находиться у самолета на всякий случай. Однако если все пойдет по плану, то они должны были выступить на тот берег и ударить по территории Гау во фланг.

Помимо Варяга, Людоеда, Славика и Николая, тут находился комиссар Андреич. Рядом стоял танк ПТ-76. Выкрашенный гашеной известью и с намалеванными на башне скрещенными мечами. Из люка механика водителя торчала голова молодого танкиста, которого комиссар называл Петруха. Из недр сугроба тянулся черный провод полевки и соединялся с металлическим ящиком, на котором был один единственный рубильник. От ящика провод шел в танк, где был примотан к клеммам аккумулятора.

Петруха вдруг дернулся в своем люке, и стал поправлять шлемофон на голове, прислушиваясь к наушникам головного убора. Затем приподнялся и закричал:

— Есть! Сигнал «Псы»! ПСЫ!

— Клюнули, — комиссар ухмыльнулся и натянул свою шапку на самые брови. — Ну, товарищи и господа, момент истины.

— А у нас всю дорогу моменты истины, — хмыкнул Варяг и принялся быстро забивать трубку.

Людоед стоял в стороне и неподвижно наблюдал за рекой в бинокль. Васнецов подошел к нему. Он хотел спросить о чем-то, но Крест опередил его…

— Ее на самом деле звали Лена. Ирина Листопад, это ее псевдоним. Она думала, что я ее так не найду. Нашел… Ее звали Лена. Какая ирония, да? — Он протянул бинокль Николаю. — Взгляни.

Николай стал смотреть на реку уже вооруженным взглядом. Где-то там, далеко, виднелась колышущаяся масса. Еще трудно было разобрать в этом призрачном движении технику и людей, но уже было ясно, что эта атака было чем-то гораздо большим, нежели атака разных банд на конфедерацию Москвы. Это куда масштабней, чем атака вандалов на Вавилон. И с этим движением нельзя сравнить движение армии Чернова старшего, который двигался за местью и был уничтожен залпом рейдерской установки с чудаковатым названием «Буратино».

Позади послышался гул мотора. Васнецов обернулся. Метрах в ста остановился вездеход и люди стали монтировать какой-то прибор на треноге. Осмотрев в окуляры бинокля позиции гвардейцев, Николай заметил, что и там спешно устанавливали нечто подобное. В гуще боевых порядков гвардии, среди гаубиц и минометных гнезд остановился бронетранспортер. На крышу взобрался какой-то человек, сжимающий черное знамя с белыми мечами. Васнецов присмотрелся. Это был Старшина.