Сборник 'ИЗБРАННОЕ' - Теодор Гамильтон Старджон

люди. Их движения отличались не меньшей эффективностью и слаженностью. На Оссера они работали спустя рукава, когда каждого приходилось убеждать, порой прибегая к побоям. У Ренна их словно подменили: измеряя, заколачивая, перенося, каждый стремился выполнить свою работу играючи, подчиняясь беззвучному ритму причудливой музыки.

Вот подъехала телега с очень толстыми и высокими металлическими кольями. Взявшись вчетвером, рабочие установили их в вертикальное положение на очищенном пространстве, один приставил скобу, а двое принялись кувалдами заколачивать ее в грунт, пока кол надежно не стал. Не мешкая, четверка побежала за вторым колом.

За короткий промежуток времени было вбито двадцать шесть остроконечных костылей, но на платформе их оставалось еще очень много. Сасстен развернул свою машину и остановился. Отвал плуга поднялся, сложился и снова слился с серебристыми боками машины. Затем Сасстен подъехал к первому установленному костылю, который точно вошел в паз на передней части машины. Раздался скрежет металла о металл, как будто обезумевший исполин принялся бить в набат, и огромный шип, как нож в масло, вонзился в землю.

Забив костыль на две трети, машина перешла к следующему, от него к третьему.., четвертому. Сасстен работал так быстро, что ему пришлось ждать целую минуту, пока рабочие притащат и установят последний костыль. Наконец наступил долгожданный момент, и над толпой прокатился веселый гул, никогда не звучавший при строительстве башни - доброжелательный и слегка язвительный смех тех, кто в своей проворности почти не уступил бездушной машине.

На следующем этапе стремительно развернувшегося строительства одни подхватили тяжелый кабель, а другие, вооружившись инструментом, натянули его между торчащими костылями. После того как кабель был подсоединен, с платформ, повозок и телег стали сгружать металлические детали, узлы и агрегаты. Мужчины и женщины набросились на них с гаечными ключами, кусачками и другим инструментом и принялись закручивать, зажимать, устанавливать. К толстому заземляющему кабелю они подсоединили три силовых провода, после чего закрепленная растяжками широкая корзина взмыла в воздух.

Ренн подбежал к повиснувшей конструкции и повернул рукоятку. Послышался пронзительный тошнотворный писк силового поля, перешедший в надрывное рокотание, которое, к счастью, быстро вышло за пределы слышимости.

Под корзиной образовалась розоватая дымка в виде сверкающей сферы почти правильной формы, которая стала сгущаться и вскоре приобрела устойчивое мерцание.

Толпа, выстроившаяся теперь в одну линию, шумно приветствовала появление сферы. Все мыслимые и немыслимые средства передвижения, прибывшие на строительство, направились к мерцающему объекту, и когда останавливались неподалеку, люди принимались сгружать тяжелые металлические предметы. Чего тут только не было: ножки от чугунных плит, длинные полосы оловянного припоя, колокола, чайники, каркасы железных скамеек, а также кузнечные наковальни с отдельными деталями горна.., чугунки, кастрюли и сковородки.., храповые колеса с собачками от мукомольной мельницы.., гири и маятники от больших сельских часов...

                                              

Стоящие наготове люди хватали эти предметы и с размаху швыряли их в странную сферу. Не встречая никакого сопротивления, металлические изделия без звука исчезали в чреве огненного шара. Платформа за платформой, телега за телегой, коляска за коляской разгружались, а сфере все было мало.

Она вобрала в себя уже столько, что во много раз превысила собственную массу, и тем не менее, оставаясь в изначальных габаритах, требовала все новых и новых даров.

Вскоре, однако, цвет сферы начал изменяться, перейдя из оранжевого в красный, а затем в темно-коричневый. Прошло еще немного времени, сфера потемнела, потом почернела. Совершенно черная, она блестела ярче и ярче, и вскоре на нее уже невозможно было смотреть, и эта ненасытная чернота требовала чего-то более интимного, чем металл. Железный поток не переставал течь, и сфера жадно заглатывала его.

Внезапно предгорье огласилось ревом тысяч глоток, и тысячи глаз устремились на небо, туда, где на западе заблестела золотистая искра, оставляя за собой длинный голубой шлейф. Она быстро промчалась и скрылась за горизонтом, и спустя мгновение ответом людям был гром, грянувший прямо над их головами.

Если раньше темп работы был быстрым, то теперь он стал сумасшедшим. Мужчины больше не ждали, когда платформы с прицепами подъедут к ним, стоящим у раскаленного шара, а сами подбегали и хватали детали, чтобы, сгибаясь под их тяжестью, поскорее швырнуть в центр сферы. Женщины, срывая па ходу с рук браслеты и выдергивая из ушей серьги, бросали свои украшения в сферу, которая никак не могла насытиться. Мужчины, перебросав более или менее крупные предметы, принялись за свои ножи и даже пуговицы. И мелкие металлические вещи слепящая темнота пожирала все с той же неумолимостью.

Так продолжалось несколько минут, пока по толпе снова не прокатился тяжелый вздох, к которому уже примешивалась тревога. Все остановились, задрав головы. На небе во второй раз вспыхнула золотистая точка, но теперь она походила на мчащийся яйцеобразный предмет, след от которого, как голубой стяг, закрыл полнеба. Долетавшее эхо, казалось, разорвет барабанные перепонки.

И в том месте, где промчалась комета, долго еще висела голубая полоса...

Тяжелый стон, в котором угадывалось страстное нетерпение, вырвался у сотен людей и сменился радостными криками, летевшими отовсюду. Это Сасстен, сидя в своей прекрасной машине, пробивался сквозь плотно стоявшие ряды. На ходу он выпустил нож и направил его прямо перед собой.

Когда последний зевака увернулся из-под колес, он остановился, опустил грозное оружие, включил машину на максимальную скорость, отпустил тормоз, а сам отпрыгнул в сторону. Неуправляемая машина по инерции устремилась на сферу, готовая ее уничтожить, но в последнюю микросекунду лезвие несущейся со страшной скоростью машины уткнулось в землю, и она, совершив кульбит, в прямом смысле прыгнула в сферу.

Наступившую черноту невозможно описать словами. Одни упали на колени, закрыв лицо руками, другие, мгновенно ослепнув, зашатались, а третьи в немом ужасе продолжали во все глаза смотреть на невообразимую черноту, пока чьи-то услужливые руки не оттаскивали их в сторону и не приводили в чувство.

Нашелся, однако, один смельчак, который, прищурившись, подобрался к сфере и кинул в нее чугунную опору для гостиничной вывески.

О чудо! Сфера отторгла ее!

Окрестные места огласились таким восторженным ревом, что летучие мыши, уснувшие в чаще небесной рощи, расположенной за три мили от деревни, зашевелились, и их недовольный писк влился в общий шум и гвалт.

Крича и расталкивая окружающих, не замечаемая никем, к Ренну подбежала незнакомая женщина и, толкнув его, указала пальцем на вершину башни, где одиноко возвышалась фигура Оссера.

Ренн вытащил из-за пояса миниатюрный диск и