Фантастика 2025-185 - Дмитрий Львович Казаков

ногами, судя по всему, остались целыми. – А что с ним… с братом Ласти?

– Плохо, – Илна отвела взгляд, – он не успел… отбросил тебя, сам прыгнул. Но несколько камней достали его…

– Где? – приложив невероятное усилие, Хорст ухитрился сесть.

Брат Ласти лежал неподалеку, над ним склонился Альфи. Бока служителя бешено вздымались, а хриплое, тяжелое сипение красноречиво говорило, с каким трудом ему дается каждый вздох.

– Он зовет вас, господин, – мрачный, как грозовая туча, наемник повернулся, во взгляде его мелькнуло что-то, похожее на укор.

– Меня? – Хорст поднялся, на дрожащих ногах двинулся к брату Ласти.

С первого взгляда бывший сапожник понял, что служителю не выжить – грудная клетка того была смята, как попавшее под колесо телеги ведро, одно плечо торчало выше другого, волосы слиплись от крови.

Хорст сжал зубы до хруста в челюстях, ощущая, как в груди ворочается нечто горячее, тяжелое, колючее. Попытался что-то сказать, но горло будто перехватило стальным обручем.

Брат Ласти поднял веки и под его чистым, спокойным, как летнее небо взглядом бывший сапожник вздрогнул.

– Не… вини… себя… – задвигались бледные губы, выдувая слова вместе с кровавыми пузырями. – Я… спас… хотя… должен… был… убить…

– О чем это он? – встревожилась Илна.

– Бредит, клянусь мошонкой Хаоса, – покачал головой Альфи.

– В Эрнитоне до конца не поверили, что я – Сын Порядка? – Хорст сморгнул.

– Нет… – брат Ласти улыбнулся, – ты… убедил… но мы боялись… что ты не выдержишь… сойдешь… с ума… Рехнувшийся Сын Порядка… хуже, чем… никакого… мир не вынесет… Поэтому я…

Он попытался шевельнуть рукой, гримаса боли перекосила лицо служителя. Из рукава некогда белого, а теперь серого балахона выпал короткий нож с блестящим лезвием и короткой рукоятью.

– Я… – брат Ласти дернулся, его выгнуло дугой. – Прости…

– Нет, – сказал Хорст, глядя, как стекленеет направленный в небо взгляд. – Нет! Нет!

От ударившей в живот и грудь боли перехватило дыхание, и через мгновение бывший сапожник понял, что ощущает терзания умирающего служителя, муки гибнущего тела.

Это разломившиеся на куски ребра брата Ласти все глубже вонзались в плоть, сердце захлебывалось, пытаясь толкать кровь по искалеченному телу, вопили от боли сломанные кости, и наползало черное оцепенение – предвестник смерти.

– Что с тобой? – через гул в ушах пробился обеспокоенный голос Илны. – Ты так побледнел!

– Я… – ответить Хорст не сумел.

Брат Ласти испустил последний вздох, и на бывшего сапожника точно обрушилась волна…

…он орал, пытаясь разрешиться от бремени, а ребенок разрывал ему чрево…

…он горел в огне, глотал дым, в последнем усилии пытаясь ползти…

…меч вонзался ему в живот, и булава опускалась на голову, сминая череп в кашу…

…чьи-то пальцы вцеплялись в горло, а незнакомые глаза смотрели с бешенством…

…клыки терзали плоть, а нос обонял запах шерсти и гнилого мяса …

…дерево рушилось сверху, чтобы перебить позвоночник…

… вода затекала в горло…

Хорста крутило и мотало в волнах боли, словно попавшую в поток веточку, и он умирал сотни, тысячи раз одновременно, от болезней и укусов, от ран и отсутствия воздуха в горящих легких.

Переживал боль всех людей, гибнущих именно в этот момент.

Временами бывшего сапожника выбрасывало на поверхность, и тогда он видел связные картины – стариков со скорбными лицами, стоящих около ложа, воинов с окровавленными мечами, бушующее море и тонущие обломки корабля, сходящую по склону лавину…

Ощущение собственного тела потерялось, растворилось, как капля вина в бочке воды, и в одно мгновение Хорст испугался, что забудет, потеряет себя в этом океане мучений.

И тогда он вцепился в страх, точно в веревку, и выдернул себя в обычный мир, где лежал на камнях умерший брат Ласти, хмурился Альфи, а Илна открывала рот, готовясь что-то сказать.

– Хррр… – волна ударила снова, повлекла за собой, но на этот раз Хорст был готов.

Поднеся руку ко рту, он что есть силы вцепился в запястье и сосредоточился на собственной, только ему принадлежащей боли, такой слабой и такой приятной…

– Ты что, сошел с ума? – спросила Илна.

– Почти, – ответил Хорст, сплевывая кровь и стараясь не слышать доносящихся издалека криков и стонов…

– Что случилось-то? – спросил Альфи.

– Только что я узнал одну важную вещь, – Хорст открыл глаза и уставился куда-то в небо.

Осознав, что он смотрит прямо на солнце и не думает при этом мигать, Илна вздрогнула и осенила себя знаком Куба.

– Очень важную… – маг ее жеста не заметил. – Основа Порядка – боль, не причиняя ее, не смиряя свободные порывы жизни, невозможно создать что-либо упорядоченное…

– Э, да? – озадаченно спросил Альфи.

– А наслаждение, безудержное погружение в него – основа Хаоса, – бледный, как утренний туман Хорст продолжал говорить, не обращая внимания на спутников, – но не такое наслаждение, как у людей, много более дикое, безумное, недоступное смертному. Поэтому Хаос и уродует тех, кто попал к нему в лапы…

Илна покрутила пальцем у виска и вопросительно глянула на наемника, тот пожал плечами.

– А Хаос, сам того не зная, оказал мне большую услугу, – Хорст опустил взгляд на тело брата Ласти, и в этот момент глаза мага стали обычными, без пугающего свечения, – на столь долгое время превратив меня в заурядного человека, перерезав пуповину, связывающую меня с Порядком…

– Мы должны похоронить брата Ласти, – сказала Илна тоном, каким обычно разговаривают с детьми или бестолковыми стариками. – И идти дальше. Ты меня слышишь?

– Конечно, – Хорст встряхнулся, как выходящая из воды собака, опустил голову так, что грязные рыжие волосы волной упали на лицо, а когда вновь взглянул на девушку, то лицо его было самым обыкновенным.

А в синих глазах плескалась боль.

– Земли тут нет, – осторожно проговорил Альфи. – Но можно раскидать камни, сделать что-то вроде ямы. Вон там, ниже, где поровнее.

– Можно, – Хорст встал, ощутил, как хрустнули занемевшие суставы.

Вдвоем они подняли удивительно легкое тело служителя, осторожно зашагали вниз.

Тут, в нижней своей части, осыпь то ли всегда была устойчивой, то ли прошедший оползень сделал ее такой. Камни под ногами не шатались, только недовольно поскрипывали.

Хорст двигался медленно, и слушал, как где-то неподалеку и в то же время рядом мерно колышется, норовя затопить рассудок, составленный из криков, хрипов и стонов океан.

Бывший сапожник понимал, что рано или поздно не выдержит, и тогда волна чужой боли захлестнет его разум, уничтожит, погасит мысли, превратит Сына Порядка в обыкновенного безумца.

Неясным оставалось лишь то, когда это произойдет.

Порыв холодного ветра ударил в лицо, заставил Хорста зажмуриться. Издалека донеслось протяжное, тоскливое, как осенний вечер, завывание.

– Это еще что такое, клянусь мошонкой Хаоса? – пробормотал Альфи.

– Услышь