Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая

– Я уже сказал тебе: дела моей жены касаются меня, а не ее родичей.

– А оказывается, мы должны предъявить вам гораздо больше, – пропустив это мимо ушей, продолжал Хельги. – Оказывается, и мой отец отправился в Валгаллу не без вашей помощи.

Небрежность, с которой он тоже придерживал стеклянный кубок вытянутой по столу рукой, была лишь кажущаяся. При видимой расслабленности он готов ко всему. Даже к внезапному броску. Хельги уже представлял, как это будет выглядеть: когда Мистина в гриднице обозначил готовность к драке, Хельги, тоже человек опытный, уловил знак, но не понял, что было тому причиной. Хозяин дома сидел перед ним в сорочке, при нем не было даже поясного ножа, не говоря уж о настоящем оружии, но Хельги не сомневался: тот сумеет убить и голыми руками.

Но не у себя же дома, за своим столом!

– Ты поверг меня в большую тревогу… – раздумчиво произнес Мистина и постучал кубком по столу. – Оказывается, у моей жены имеется сумасшедший брат. Надеюсь, безумие у вас не в роду и оно не скажется на моих детях.

– Напротив, ты можешь себя поздравить с удачным родством, – засмеялся Хельги. – У твоей жены есть удивительно умный брат, способный увидеть истинный смысл событий, которые происходили у всех на глазах. Надеюсь, ваши дети вырастут не глупее.

– Нет, если пойдут в меня. Я-то пока не смекаю, о чем ты говоришь.

Хельги смотрел ему в глаза и видел будто две железные заслонки: Мистина не давал проникнуть в свои чувства. Уже это говорило о неискренности, но первая попытка вывести его из себя не удалась.

– Несколько лет назад Ульв из Хольмгарда опозорил себя, и потому мой отец расторг обручение моей сестры Эльги и Ингвара. Так?

– Это было очень глупое дело, – Мистина усмехнулся. – Ульв конунг принял в дом не того человека, но гостеприимство и готовность защищать своих гостей ему не поставишь в вину. И все ведь понимали, что для Вальгарда этот вздор насчет похлебки из пса был лишь предлогом взять назад свое слово. Ему сделали более выгодное предложение, и он забрал назад уже проданный товар.

– Тем не менее, Ульв очень хотел возобновить обручение. И именно тебе поручили съездить к нему и уговорить Вальгарда заключить его заново.

– Это правда, – Мистина кивнул.

– Кто дал тебе это поручение?

– Князь Олег, его жена Мальфрид и сам Ингвар. Мальфрид не хотела отсылать своего сына в Хольмгард – он всегда был хворым, она боялась, что на севере он не выживет. Может быть, это слабость, но только каменное сердце попрекнет мать единственного сына. И обрати внимание: со смерти Одда Хельги тогда прошло уже восемь лет, а в вашем роду по-прежнему не нашлось никого, кроме этой девушки, кто принял бы на себя долг по этому договору. Я удивляюсь, что Торлейв сейчас решается чего-то требовать от нее!

– И получилось так удачно, что ты приехал с этим поручением к Торлейву в тот самый день, когда привезли тело моего отца, убитого на Нарове какими-то викингами с Готланда, которые почему-то решили поискать добычи в этом пустынном бедном краю.

– Видно, в других местах им повезло еще меньше.

– А ты ведь перед этим ездил к Ульву?

– Да.

– Зачем?

– Ингвар поручил мне проведать, как живут его родители и семья. – Мистина слегка двинул бровями, дескать, обычное дело.

– И Ульв посоветовал тебе ехать к моему отцу, дескать, теперь тот станет более сговорчив?

– Ульв согласился, что женить сына на красивой девушке – более достойный путь соблюсти договор, чем отрывать от матери семилетнего, слабого здоровьем ребенка.

– Но он знал, что Торлейву и Вальгарду понадобится военная помощь?

– Йотунов ты свет, да откуда он мог это знать? – Мистина по виду начал терять терпение.

– Он мог это знать, если сам и направил этих викингов на Нарову. Желая, чтобы у моего отца возникла потребность в военной помощи.

– Ты понимаешь, что нарываешься на обвинение в клевете? – Мистина подался ближе к Хельги, положив кулаки на стол.

– А когда ты увез девушку, ты сразу послал об этом весть Ульву?

– Может быть. Не помню. В этом какое преступление?

– Ровно никакого. Но Ульв немедленно снарядил войско и разбил тех викингов. Еще не зная, удастся ли тебе довезти девушку до Кенугарда, не отнимут ли ее у тебя по пути, согласятся ли ее родичи признать брак…

– Некая угроза была, – Мистина кивнул с отчасти горделивым видом. – Но я верил в себя и не ошибся.

– Для Ульва и Хакона ладожского это было очень неверное дело – их люди могли сложить головы в бою за чужие выгоды, а брак ведь мог еще и не состояться.

– И что?

– А то, что у них – по крайней мере, у Ульва, – была причина желать, чтобы эти викинги как можно скорее отправились в Валгаллу. У Одина за столом они могут болтать что хотят, но на земле от них ни один человек не должен был узнать, кто их направил на Нарову. И, возможно, заплатил? Ведь так?

– Мне-то откуда знать, кто их направил! – с возросшей досадой воскликнул Мистина.

– Ты можешь пойти к присяге, что не знал этого? – Хельги подался к нему.

– Да! – без колебаний отрезал Мистина.

– Но это значит лишь то, что тебе не очень-то доверяли!

Мистина шумно выдохнул и огляделся. В напряжении он не мог сообразить, как вести себя, чтобы хотя бы не подтвердить подозрений Хельги. Сам он был в том деле невинен, как дитя; он ничего не знал определенно, но, не в пример Хельги, не хотел знать. А подозревал то же самое потому, что обладал не менее бойким умом и сделал из тех же сведений те же выводы, но на три года раньше.

Он взял со стола зеленый кувшин, заглянул внутрь, допил остатки пива. Хельги внимательно следил за каждым его движением – вполне готовый, что этим кувшином ему сейчас попытаются проломить голову. Но Мистина поставил кувшин на место.

– Ты обвиняешь Ульва в том, что он послал на Нарову тех викингов, чтобы они напали на земли плесковского князя, Вальгарду понадобилась помощь, и он согласился… то есть согласился бы, если бы выжил, а так за него согласился его брат Торлейв, – возобновить обручение Эльги с Ингваром?

– Ты все правильно понял.

– И как ты собираешься этот бред доказать? Кто твои свидетели?

– Из тех, кто мог что-то знать, мне известны королева Сванхейд и сам Ингвар. Раз уж ты готов присягнуть, что ничего не знал, и я готов тебе поверить, поскольку