Топить в вине бушующее пламя печали 2.0 (СИ) - Priest P大

А потом оказалось, что печать на железных вратах, что являлись юноше во снах, создал он сам. И пойманный в ловушку зверь с самого начала тоже был он сам.

После стольких лет все его воспоминания, наконец, вернулись к нему. В голове прояснилось. Миазмы внутреннего демона уничтожили последние следы, оставленные в его море знаний камнем нирваны.

Это была тридцать шестая кость…

Камень нирваны был слишком хрупок. Возможно, использовать его было не самым лучшим решением. Странно, что он выбрал именно этот метод.

В прошлом, когда Сюань Цзи посещал знакомые места, пребывание в них неизменно будило в юноше доселе неизвестные чувства. Камень нирваны ломался каждый раз, когда он возвращался в родной город или сталкивался с вещами, оставшимися от его старых знакомых, или, когда его охватывали слишком сильные эмоции. Порой это случалось, когда его начинало тяготить пребывание среди людей. Он никак не мог понять, как в мире смертных могло родиться такое одинокое существо. Ему попросту нечего было делать и тогда, страдая от любопытства, он разыскал секрет камня нирваны.

Время шло, сознание юноши менялось, и дела давно минувших дней, что волновали его прежде, постепенно канули в небытие. Инструментальные духи знали о его проблемах и различными способами старались оградить от них Сюань Цзи. Вскоре, самой большой бедой для жителей долины стали голод и войны. Крупные катастрофы, обрушившиеся на человечество, могли пробудить Чиюань. Лишь только это заставило Сюань Цзи выбраться из скорлупы камня нирваны и подавить надвигавшуюся тьму. Радость лишь краткий миг, но боль копилась в мире поколениями. Не в силах больше этого выносить, юноша вынужден был запечатать Чиюань.

Говорят, что, долго живя у рядов с соленой рыбой2, люди, в конце концов, перестают чувствовать вонь. Будучи несчастным слишком долгое время, человек мало-помалу черствел. Но не было никого, кто ответил бы, правда ли это... Может, все потому, что Сюань Цзи — инструментальный дух. В конце концов, он отличался от других живых существ. Казалось, часть его души так и осталась в позвоночнике Шэн Линъюаня. И когда этого человека не стало, он больше не мог оставаться в одиночестве.

2 鲍鱼之肆 (bàoyúzhīsì) — ряд торговли солёной рыбой (обр. в знач.: сборище подлых, мелких людишек).

— Линъюань, — протянув руку, Сюань Цзи подсознательно коснулся своей спины. — Линъюань...

Но его позвоночник был пуст!

Внезапно на лбу Сюань Цзи вспыхнул огненный тотем. Он был таким ярким и красным, что, казалось, прожигал юноше кожу. В этот самый момент он больше напоминал дракона, с которого безжалостно сорвали чешую. Окруженный миазмами внутреннего демона, он не мог отличить хорошее от плохого.

— Линъюань!

Сюань Цзи был в ярости, его тело тут же охватило белое пламя. Неожиданно его руки что-то нащупали, это что-то было пронизано человеческими голосами.

— Директор Сюань…

— Директор Сюань!

— Сюань…

Директор… чего?

Кто это? И что это там взорвалось?

До того, как они покинули Юйян, Шэн Линъюань обманом заручился поддержкой оперативников «Фэншэнь» и набил его карманы кучей бумажных щитов. Глупая косуля Чжан Чжао тоже внес свой вклад, одарив его защитой, доставшейся ему от предков. Шэн Линъюаню, казалось, было абсолютно все равно, но Сюань Цзи, напротив, не мог остаться равнодушным к чужой доброте и аккуратно сложил все обереги к себе в бумажник. Однако после отъезда из города у него не было ни единой возможности воспользоваться «наличными». Бумажник — это та самая вещь, которую стоит всегда держать при себе, выходя через дальние ворота3. Но даже вернувшись в Юнъань Сюань Цзи так ни разу и не заглянул в него. Он попросту забыл о его содержимом.

3 出远门 (chūyuǎnmén) — выйти через дальние ворота (обр. в знач.: отправиться в дальние края, пуститься в дальний путь).

Бумажный щит был создан людьми из класса духовной энергии. Сам по себе он не нес никакой практической пользы, это лишь вещь, хранившая на себе отпечаток силы своего хозяина. Если носить его с собой, то, как только он порвется, между оберегом и хозяином установится связь.

И эта слабая, едва уловимая связь едва не свела Сюань Цзи с ума. Одно лишь слово «директор» пробило крохотную брешь между его разумом и миазмами.

Мелодия сюня в его ушах, казалось, стала громче, и звуковая волна в миг превратилась в тонкую иглу. Мелодия пробила его барабанные перепонки и просочилась в ухо. Кто-то закричал ему: «Вернись!»

По пустому позвоночнику Сюань Цзи прокатился электрический разряд. Звук знакомого голоса потряс юношу до глубины души.

Кто это?

Чей это голос?!

Миазмы внутреннего демона напоминали бурлящее море облаков. Внезапно «море» приобрело кроваво-красный оттенок. Один за другим оперативники «Фэншэнь» выбивались из сил и вскоре, даже Янь Цюшань не мог спасти представление. Командир Янь был серьезно ранен. Более того, пятиэлементный массив менялся так быстро, что за ним невозможно было уследить. Один представитель металлического класса не мог заменить собой все остальные родословные. Шэн Линъюаню только и оставалось, что постоянно корректировать печать.

В данный момент они испытывали острую нехватку ресурсов.

Вдруг, у одного из оперативников подкосились колени, и строй был нарушен. Защита, что окружала «Фэншэнь», окончательно рассыпалась, и горстка хрупких смертных оказались в когтистых лапах тени.

Она прожила на свете три тысячи лет. Она видела бесчисленное множество мастеров и демонов, что ходили по этой земле с древних времен и до наших дней. Эта тень слишком долго находилась среди бесчувственных и упрямых4 смертных, и теперь ее терпение лопнуло. Она готова была убить любого.

4 软硬不吃 (ruǎnyìngbùchī) — не есть ни мягкого, ни твёрдого (обр. в знач.: не реагировать ни на ласку, ни на угрозы, не поддаваться никакому воздействию, упрямиться).

Яростный ветер приближался к ним. Гу Юэси чувствовала зловоние смерти. В этот самый момент в ее мысли внезапно ворвался голос Шэн Линъюаня:

— Открой «глаза познания» и смотри внимательно.

— Что…

Вдруг из самых глубин миазмов внутреннего демона вырвался луч белого света. Сперва это была лишь тонкая сияющая полоска, но прежде, чем Гу Юэси смогла ее как следует рассмотреть, сияние превратилось в ослепительный взрыв. Это был огонь!

Оказавшаяся поблизости тень издала нечеловеческий крик. Миазмы напоминали легковоспламеняющийся порошок. Взрываясь, они превращались в языки белого пламени.

Вспышка яркого света ослепила всех. Огненная волна пронеслась мимо растерянных оперативников, но, вопреки ожиданиям, она не пыталась сжечь этих людей. Наоборот, огонь казался холодным. Это напоминало невесомый туман, что избирательно воспламенял предметы.

Пламя обрушилось на Шэн Линъюаня. Игравший на сюне Его Величество открыл глаза и спокойно посмотрел на стоявший среди жара крылатый силуэт.

Казалось, он смотрел сквозь три тысячи лет.

Огненное море разлилось по округе, сжигая и тень, и созданных ею клонов. В мире больше не было мглы.

Почувствовав, будто что-то не так, стоявший рядом с ним Чжичунь медленно отступил назад.

Скрипя зубами от боли, Гу Юэси не двигалась с места, стоя среди ослепительного света. Из уголков ее закрытых глаз текли кровавые слезы Она видела, что, когда миазмы воспламенились, тень растеклась «ртутью» и просочилась в «кровеносную систему земли», намереваясь сбежать.

— Она убегает! — воскликнула девушка и не раздумывая бросилась в погоню, но чья-то рука крепко сжала ее плечо. Шэн Линъюань, все это время сидевший на обломках служебного автомобиля, внезапно оказался рядом с ней.

— Одолжи мне свои глаза, — произнес он.

— Как я могу их «одолжить»?… — озадачилась Гу Юэси.

— Просто согласись!

До этого он уже «одалживал» чужие тела, расставляя оперативников как камушки на доске. В этом не было ничего удивительного.

—Хорошо, забирай, — без колебаний согласилась девушка.