Под нами - Чёрное море - Константин Денисов

На Куликовом Поле спешно строились капониры с выходами из них в противоположные от направлений артобстрелов стороны. Сами выходы закрывали сетями с навешенными на них для маскировки тряпками и мочалой, окрашенными в зеленый цвет. Техники в свою очередь придумали устройства на амортизаторах, которые обеспечивали быстрое смещение сетей в сторону перед выруливанием из капониров самолетов. Словом, подготовка к предстоящим боям шла на всех уровнях, в большом и малом. Было очевидным, что любой просчет в период передышки, какие-то неиспользованные возможности в грозный час могут обернуться бедой.

Конечно, чтобы все это ясно представить, надо пережить то, что пережили мы за 250 дней непрерывной боевой работы с двух аэродромов, систематически подвергавшихся бомбовым ударам и артобстрелу. И помимо всего прочего мы выстояли потому, что жили и воевали одной семьей, в тесном контакте, постоянно делились опытом и понимали друг друга с полуслова. Поэтому, говоря о боевых делах родной эскадрильи, не могу не рассказать о том, что знал тогда о героических свершениях воинов соседних, или "братских", как их тогда называли, частей и подразделений.

Десятидневные ноябрьские упорные бои не позволили противнику прорваться к Севастополю. На подступах к городу он был остановлен, и этот бесспорный успех всех нас окрылил. Черноморцы, защитники Севастополя, несмотря на потери, обрели уверенность в своих силах, окрепла их готовность к новым, пусть даже и к более тяжким, боям. Все понимали справедливость требования Ставки:

"...Севастополь не сдавать ни в коем случае и оборонять его всеми силами..."{13}

В обращении Военного совета Черноморского флота к защитникам Севастополя говорилось:

"... каждый боец, командир, политработник должен драться с врагом до последней капли крови, до последнего вздоха..."

Эти документы доводились до каждого летчика, техника, младшего специалиста. Наши политработники полковой комиссар А. С. Мирошниченко, батальонные комиссары И. Г. Шевченко и В. В. Леонов, старшие политруки Г. И. Пятницкий, И. К. Ныч, С. С. Изотов, В. С. Политыченко, А. П. Дорохов и другие трудились в полную силу.

Особенно выделялись Пятницкий, Ныч и Изотов. Их постоянно можно было видеть в среде летно-технического состава. Перебираясь от капонира к капониру, они вели индивидуальную работу с каждым членом экипажа, вместе с командирами и активом вселяли в личный состав веру в нашу победу, ненависть и презрение к гитлеровским захватчикам, воспитывали в летчиках мужество и бесстрашие, готовность ценой жизни защищать Родину.

В листовках и многотиражной газете "Атака" пропагандировался опыт воинов-авиаторов, показавших образцы мужества, героизма, боевого мастерства. Особенно много рассказывалось о подвигах М. М. Талалаева, Н. Т. Хрусталева, о таране 12 ноября "Хейнкеля-111" младшим лейтенантом Я. М. Ивановым. А когда 17 ноября Иванов вновь таранил вражеский бомбардировщик и при этом погиб сам, в газетах "Красный черноморец" и "Атака" были помещены особенно волнующие материалы о бесстрашном летчике.

В это же время вошло в практику фотографирование у развернутого Знамени наиболее отличившихся в боях авиаторов. Этой чести был удостоен и летчик нашей эскадрильи младший лейтенант В. М. Клюков.

Одновременно был ужесточен контроль за качеством выполнения боевых заданий. Пресекались любые проявления малодушия. Вспоминается случай, когда недавно прибывший в эскадрилью молодой пилот младший лейтенант Н. (фамилию не называю по причине, указанной ниже) прекратил взлет и зарулил на стоянку. Вернувшись с боевого задания, я вызвал летчика и потребовал объяснения.

- Мотор барахлит, товарищ командир, - доложил он. - Не набирает оборотов.

Работу мотора проверили инженер Попковский на земле, а я в воздухе. Мотор работал нормально на всех режимах. Мы с комиссаром Пятницким провели с Н. серьезную беседу и предупредили о суровой ответственности за уклонение от выполнения боевых заданий. Это возымело свое действие, и, к чести молодого пилота, в дальнейшем он подобных случаев не допускал.

10 ноября командующий ВВС флота генерал-майор авиации Н. А. Остряков собрал на Херсонесе совещание, на котором присутствовали все командиры эскадрилий, и объявил, что в командование Севастопольским оборонительным районом вступил командующий Черноморским флотом вице-адмирал Ф. С. Октябрьский, а генерал-майор И. Е. Петров назначен его заместителем по сухопутным войскам. Далее он по карте уточнил границы четырех секторов обороны и линию фронта.

- В настоящее время в войсках происходит некоторая реорганизация и перегруппировка сил. В стрелковые полки, действующие на главных направлениях, включены батальоны морской пехоты, - продолжал генерал. - Командование 11-й немецкой армии, убедившись в том, что с ходу Севастополь захватить не удастся, направило основные усилия против правого фланга нашей обороны. Атаки на участках Шули, Верхнего Чоргуня, Варнутки следуют одна за другой. Активно действует здесь и вражеская авиация.

Генерал-майор сказал, что на аэродроме Сарабуз обнаружено 45 самолетов различных типов, по которым утром нужно нанести удар. В состав ударной группы он выделил 6 Ил-2, 9 И-16 нашей эскадрильи должны были прикрывать штурмовиков, а 8 Як-1 - обеспечивать общее прикрытие.

- Товарищ Денисов! - обратился ко мне командующий. - Если над целью не будет сильного противодействия истребителей, эрэсами и пулеметным огнем атаковать самолеты противника и вам.

После уточнения ряда вопросов, связанных с планируемым ударом по вражескому аэродрому, Николай Алексеевич дал строгое указание: все самолеты У-2 в ближайшие день-два оборудовать устройствами для транспортировки и сбрасывания мелких осколочных бомб, а каждый УТ-1-двумя балками для пуска РС-82 и пулеметом ШКАС, после чего передать эти самолеты в 11-й авиаполк для действий по войскам противника ночью.

В предрассветных сумерках поднялись в воздух все самолеты, выделенные для удара по аэродрому Сарабуз. Собирались в группы на маршруте. Между Качей и Саками над озером Соленое повернули вправо и на высоте 200 - 300 метров взяли курс на Сарабуз. Цель атаковали с ходу, причем штурмовики сделали два захода, а ведомые мною И-16 - один.

Удар был до того внезапным, что противник не успел оказать противодействие. На аэродроме было уничтожено девять самолетов и один в воздухе. У нас потерь не было{14}.

Если учесть и поврежденные самолеты, то, вероятно, с этого аэродрома противник уже не мог поддерживать с воздуха с прежним напряжением свои наступающие войска.

* * *

Шли дни, а положение наших сухопутных войск не только не улучшалось, а становилось все более тяжелым. В воздухе тоже шли упорные бои. Противник сосредоточил на севастопольском направлении до 350 самолетов различных типов, у нас же их было в 4 - 5 раз меньше. Враг бросал на город одну за другой группы бомбардировщиков, обрушивавших свой смертельный груз на жилые кварталы и промышленные предприятия легендарного Севастополя. Наносились удары по кораблям в базе и по позициям войск, оборонявшихся на суше. Севастопольцы стояли насмерть. "Все за одного, один за всех" - таков был девиз воинов гарнизона.