Вся правда про эльфов - Елена Ларичева

- Ты чужак, - отрезал старик. - Мы ничего о тебе не смогли выяснить, и это пугает. Ты не эльф, но и не человек. Я вижу. Какой тебе интерес?

- Я с этими детьми. Точка. Желаете заручиться их поддержкой - обращайтесь ко мне.

Валентин открыл дверь и подтолкнул Аню с Элей к выходу. Отчего он такой недружелюбный? Уходя, я обернулся.

Фотограф обиженной дворнягой смотрел нам в след.

- Им уже есть четырнадцать, по нашим меркам они взрослые, - донеслись до нас его слова. Валентин на них не прореагировал.

Дождь отдернул свой занавес, и часть неба просветлела. Солнца видно не было - оно закатилось уже слишком низко, но еще не село. Лохматые каштаны стремились обсохнуть и вовсю отряхивались от воды. Капли срывались с разлапистых листьев и метили неторопливым прохожим на головы. В домах загорались окна.

Хмурый Валентин не подумал о скейте, о том, что от ателье до нашего района топать и топать, а сосредоточенно брел по выложенному серо-бордовой плиткой тротуару, глухо постукивая по нему тростью.

- Зачем ты так с ним? - первой не выдержала Анюта. - Он и на половину наших вопросов не ответил.

Защитник страдальчески воздел глаза к небу, но увидел лишь подпиленные ветви каштана и протянувшиеся над ними провода.

- Я сам отвечу на них, - буркнул он. - Эльф собирался живописать вам, как здорово выступать арбитром при двух противоборствующих сторонах, намерившихся договориться. Как чудесно помочь им избежать войны и прочее тра-ля-ля. Но я сбил его с мысли, разозлил. Жаль, больше не удастся. Магический поединок с ним я не потяну. Он быстро закрылся, и я ушел, пока он не дал сдачи.

- И что тут плохого? - не понял я. - Если мы поможем им договориться…

- Наивный дурачок, - вздохнул защитник. - Прошелся я по городу, разузнал кое-что. Эльфы ваши любимые враждуют между собой веками. Они издревле черпали силы у природы. Но с распространением по планете людей научились извлекать магию и из вас тоже. Ваши эмоции гораздо сильнее, чем их. Ваша кровь горяча, а устремления ярче. Они греются возле вашего огня, расцвечивают свои длинные жизни новыми красками. Раньше "урожай" доставался лесу. А теперь остается в городе. По большему счету они бы не противились росту городов, отыскали бы места в заповедниках и крупных парках, если бы не конкуренты - городские собраться. Вот и вся правда о лесных и городских , так называемых эльфах, а на деле - самых натуральных вампирах. Устраивает?

- Вполне, - согласилась Элька, пока мы с Анюткой переваривали новые сведения. - А я эльф? - вдруг спросила она.

- Не похожа, - возразил Валентин. И вдруг остановился, развернул к себе девочку, двумя пальцами взял ее за подбородок. - Ты встречалась с ними. И боишься, что они…

- За мной придут, - закончила его фразу Тихонова.

Я почувствовал себя преданным. Мы делаем общее дело, а она скрытничает!

- Когда, Эля? - стараясь не злиться, спросил я. Наверняка у нее были причины молчать.

- За день до нашего знакомства, - поняв, что от нее не отстанут, призналась Элька. - Помнишь, у меня коленка тогда была в зеленке. Это я от них убегала. Тетка меня в машину хотела запихнуть. Ее и водителя я хорошо запомнила и пока не встречала.

- Им изменить внешность - что тебе семечек погрызть, - "успокоил" ее защитник.

- Выходит, любой из встреченных нами может быть… - она с опаской оглянулась назад.

- Я пока плохо разбираюсь в местной обстановке. Но могу сказать - если вас назначили арбитрами, значит стоит опасаться всех - и городских, и лесных, - продолжал нас "радовать" Флейтист.

- Когда разберешься, предупреди. Я зубы получше почищу и кофту поярче подберу, чтобы было в чем отметить столь знаменательное событие, - съязвила Элька.

- Дети, - Валентин принялся отстегивать с ремня скейт. - Подумайте на досуге, кем были ваши обожаемые герои сказок, пока не появились люди? Туманом над болотами - бесформенным и бессловесным.

- Как говорит тетя Даша - "ни рожей, ни кожей не вышли", - встряла Анютка.

- Именно, - согласился защитник. - С появлением людей у них появился и облик, и искусство, и архитектура. Они держатся только за счет магии и вас, дорогие люди. Исчезни вы, они тоже расползутся, расплывутся туманом, лишившись формы и силы. Городские кричат, что именно они "двигают" ваш прогресс. Глупости, я прошелся по всем научным учреждениям города. Вклад эльфов минимален. Они слишком много о себе думают.

- Но Валентин, - начал я, вспоминая вдохновенную речь Славика.

- Поехали, - Флейтист не захотел продолжать разговор. - Раз, два - мини-троллейбус отправляется. Кто не успел - тот пешком.

Мы не стали спорить, помчались домой. Помчались, чтобы на подоконнике обнаружить предписание прибыть на площадь Победы, в строение 44-в к 11 утра 21 сентября. Нас официально назначили арбитрами городских . Всех четверых.

Ночью мне снились странные, беспокойные сны - яркие до невозможности и пугающие своей реальностью. Я был один в незнакомом лесу - молчаливым, чахлом и больном, пропахшем гниющими листьями. Покореженные, изуродованные неведомой хворью ели покрывала свалявшаяся пыльная паутина. Некогда белые стволы березок заросли древесным грибом, а трепещущие желтеющие листья оказались изъедены до состояния кружева, на скорую руку сплетенного неумелой мастерицей.

Небо… Неба не было. Вместо него над верхушками деревьев катились волны. Такая же картина получается, если нырнуть поглубже и посмотреть из воды наверх. Солнце просвечивало сквозь колеблющуюся пленку яркими пятнами, но свет его не дотягивался до земли, рассеивался в воздухе. Мне порой казалось - он сам светится.

Я шел по лесу в пижаме - той самой, какую родители подарили мне по случаю первого класса. Тогда я ждал настоящего праздника, а мама преподнесла пакет с ужасной девчоночье-розовой пижамой, разрисованной пузатыми медвежатами. До сих пор помню, как я тогда обиделся. И вот сейчас треклятая пижама явилась во сне, растянувшись до моих нынешних размеров.

Итак, я шел в пижаме, сбивая носком ботинка малоаппетитные поганки и мухоморы, и отлично осознавал - это сон. Сон, в котором я обязан отыскать нечто . Я взбирался на деревья - заглядывал в дупла. Я разрывал руками мягкую землю у корней необхватных дубов и шарил там, в глубине, без надежды на успех. Но находил припрятанные белками желуди и орехи, полусгнившие, рассыпающиеся грязной трухой.

Нечто… Я отыскал уже под утро, когда сквозь истончившееся полотно сна можно было расслышать, как вставшая раньше всех мама возится на кухне. Я вдруг вышел на широкую поляну, прочерченную наискосок глубоким оврагом. Говорят, так выглядят окопы, оставшиеся со времен Великой Отечественной. Ребята из Анюткиной группы летом помогали поисковому отряду находить останки погибших солдат, потом приносили похожие фото с места раскопок.