Самурай - Ирина Оловянная

В понедельник проф почти не отреагировал на меня за завтраком. «Доброе утро». — «Доброе утро». Э-э, это уже слишком. Один день — еще куда ни шло, но больше...

Что же делать? Подкинул бы синьор Мигель нам какую-нибудь работу, тогда профу придется со мной разговаривать.

Во вторник утром проф совершенно бесцветным голосом разрешил мне после университета заехать в центр. Мне надо было выполнить просьбу Гвидо — извиниться перед синьором Террачино.

Замечательный у Джессики отец: с полуслова все понял и просил передать Гвидо, что вовсе не сердится. Мои собственные проблемы так просто не решаются.

Глава 16

Как обещали царь Соломон и синьор Террачино, следы классовых противоречий со всей поверхности Гвидо за несколько дней прошли.

В среду проф проговорился, объяснил, почему он меня игнорировал аж три дня: ждал, когда я догадаюсь оплатить больничные счета за покалеченных нами «детей». Во вторник он совсем уж было собрался сделать это сам, но тут узнал кое-что новенькое и отказался от своих намерений. Это было бы неполезно. Может быть, мы и пересолили, но если мы признаем таким образом свою вину, это плохо отразится на мальчиках, одиноко гуляющих по зоне Кальтаниссетта.

А еще профу пришли три не слишком вежливых письма от родителей этих типов с наглым требованием эти самые счета оплатить. Ага! Щас! Проф в ответ ехидно заметил, что такая трепка — профессиональный риск рэкетира, и предложил папочкам оплатить лечение из тех денег, что милые невинные детки выбили из своих ровесников.

Зря эти болваны напомнили профу о своем существовании, забыли, с кем имеют дело. В результате городской охране было вменено в обязанность не только отлавливать начинающих жлобов и передавать их родителям с соответствующими комментариями на суд и расправу, но и заносить их в черный список: попавшиеся во второй раз теряют право заниматься в лицензированных секциях кемпо (суровое наказание: в центре, например, нелицензированных секций нет, слишком уж большой штраф за такое полагается), и сверх того, их потом не примут ни в одно офицерское училище или училище охраны клана Кальтаниссетта — ещё один дьявольски точный удар. Для того чтобы нашелся спонсор, готовый оплатить получение вами высшего образования, надо быть ну очень умным и учиться как следует. Лео рассказывал, как на него давят, чтоб хорошо учился, а у него-то с мозгами все более чем в порядке, и ленью он не отличается, тем не менее его уже семь с половиной лет каждый день достают требованиями показать школьные рабочие файлы. Так что самый реальный путь вверх по социальной лестнице проходит через военную службу или службу охраны. А переезжать в другую зону, искать там работу, отвечать на вопросы СБ другой корпорации: «А что это вам не понравилось у наших противников, соперников и т. д.?», и вся эта морока, чтобы пропихнуть наверх неблагодарных деточек...

Очередное приведение в порядок моих дел (опять же, умирать не собираюсь, но все равно надо) выявило следующие проблемы: проект «Смерть Кремоне» влачил жалкое существование, на него нет времени — первая сессия на носу (это вторая проблема), а ребят, кроме Гвидо и Лауры, которые еще маленькие, ожидали тренировочные экзамены.

Каким кошмарным снобом я был года полтора назад: всех считал дураками, а ведь учиться в школе гораздо тяжелее, чем дома, в тишине и покое. А раздуваться от гордости за способности, полученные мною от «дара Контакта», все равно что хвастаться Феррари (а что такого? Всего-то четверть миллиона) — в этом нет никакой моей заслуги. Кстати, моя способность объяснить что-то для меня простое оказалась почти на нуле: мои друзья быстро выяснили, что консультироваться со мной даже по физике и математике бесполезно. Яснее не становится.

Сессия у меня кончилась на один день позже, чем у ребят экзамены. Все были страшно горды собой и обещали себе и друг другу не дрожать так весной. А я наконец понял ехидную фразу синьора Брессаноне, которую он произнес в день нашего знакомства. После первого же его экзамена от группы осталась половина. Да и тем, кто его выдержал, пришлось как следует помучиться, подготовка к этому экзамену отняла у меня больше времени и сил, чем к остальным четырем вместе взятым. Тот, кто пройдет этот путь до конца, действительно имеет хорошие шансы стать незаурядным математиком. Мы уже договорились весело провести каникулы вместе: слетаем на Джильо, на Ористано, вернемся в дождливый зимний Палермо со свежим тропическим загаром и головами горынычей (Алекс настаивал).

Но один вечер я проведу вдвоем с Ларисой. Я позвонил ей на комм, чтобы напомнить о нашей договоренности и назначить время встречи, и услышал голос синьоры Арциньяно:

— Энрик, Лариса уехала на все каникулы к моей сестре (та немного приболела), а комм забыла дома.

Я извинился и прервал связь. Странный у нее голос: похоже, что синьора Арциньяно плакала. М-мм, ну это возможно — осенью она потеряла сына. А почему Лариса мне не позвонила? Ну забыла дома комм, так купила бы новый, стоят они сестерциев десять. Мрачно размышляя, не успел ли я ей просто надоесть, я бродил по парадной анфиладе первого этажа. Где меня перехватил проф:

— Что такое? Я думал, ты полетишь праздновать.

— Лариса уехала, у нее тетя заболела.

— Что ты сказал?!

Я дословно повторил реплику синьоры Арциньяно, не скрывая своего удивления по поводу забытого комма.

— У нее отец лежит с сердечным приступом, какая тетя? Вы с ней не поссорились?

— Нет. Ничего такого.

— Понятно, и с ней самой связаться нельзя.

Я похолодел:

— Вы думаете...

Проф зажал мне рот ладонью. Мы с ним почти побежали в его кабинет. Ну ничего ж себе, Лабораторный парк — последний рубеж обороны клана Кальтаниссетта, и все, кто здесь работает, проверены сто раз. И я не знаю среди них ни одного, кто бы мог предать. Тем не менее проф сам проверил кабинет на наличие жучков (чисто), поставил купол защиты и только после этого сел за компьютер и связался с синьором Соргоно:

— Зайдите ко мне в кабинет, немедленно.

Через минуту встревоженный начальник охраны был здесь.

— Синьор Соргоно, срочно проверьте все здание на наличие жучков, задействуйте только Фернана и Филиппо. Марио и Рафаэль пусть никуда не уходят, все эти четверо и вы тоже можете понадобиться в любую минуту.

Синьор Соргоно кивнул и вышел. Проф обратился ко мне:

— Ну что, взломщик, сумеешь взломать почтовый ящик шефа службы электронной безопасности?

— Вы думаете, он...

Проф покачал головой:

— Я знаю его двадцать пять лет. Его обложили со всех сторон. Не знаю только, у него действительно сердечный приступ или он не пошел на работу, чтобы не узнавать никаких новых секретов. Но это нельзя делать долго.