Одинокое сердце - Сьюзен Гейл

– Он постепенно привыкает, – сказала Джесси, когда Майк остановился возле изгороди.

Он кивнул.

Кажется, все будет проще, чем она предполагала.

– Вот образцы обоев для столовой. Мне бы хотелось, чтобы ты выбрал один из них.

Майк привязал жеребца к изгороди и пролез между досками. Выпрямившись, он достал носовой платок и вытер лицо, затем запихнул его обратно в нагрудный карман.

– Выбирай сама.

– Но я не могу решить сама. Мне нужна твоя помощь. – Джесси понимала, что давит на него, но не знала другого способа восстановить отношения.

Майк внимательно взглянул на нее. Ей хотелось отвести глаза, но она заставила себя открыто смотреть ему в лицо. Неожиданно в лице Майка что-то дрогнуло, и она успела заметить промелькнувшее в его глазах сожаление.

Майк снял перчатку с левой руки и дотронулся до щеки Джесси.

– Прости, – сказал он. – Ты удивила меня. Черт, я сам стал для себя сюрпризом. Я не думал, что смогу... – Он опустил руку. – Я был самым последним негодяем. Мне жаль, что я сделал тебе больно.

– Вот как? – Ее охватило ликование. Она было попыталась побороть это чувство, но потом позволила себе с наслаждением отдаться ему. Разве она пришла сюда не для того, чтобы восстановить мир?

– Тебе действительно жаль? – осведомилась она, покачиваясь с пяток на носки и обратно.

– Не наседай, – с деланной суровостью осадил он.

– Ладно. – Она улыбнулась. – Я прощаю тебя. Он покачал головой:

– Все так просто?

– Конечно. А почему нет?

– Ты не считаешь, что полезно подольше лелеять обиду?

– Это отнимает слишком много сил. Но если тебе так больше нравится, предлагаю пойти взглянуть на обои и только после этого объявить ссору законченной.

Майк колебался. Джесси уже было решила, что он хочет снова прибегнуть к своей грубоватой манере общения. Однако вместо этого он невесело улыбнулся:

– Ты не сдаешься, верно?

– Никогда. – Она сделала шаг в сторону нового дома. – Пошли. Это займет всего несколько минут.

– Хорошо. – Майк снял свою шляпу со столбика изгороди и, подозвав одного из конюхов, велел ему позаботиться о жеребце.

– Я склоняюсь к тому, чтобы оклеить столовую обоями успокаивающих тонов, – говорила Джесси, когда они шли по дорожке. – В течение дня гости будут вести активный образ жизни, а потом смогут отдохнуть в атмосфере уюта и покоя.

– Ага.

– Однако я не уверена, какими должны быть подлокотники кресел. Думаю, их надо сделать массивными.

Так она болтала до тех пор, пока не сообразила, что Майк, вместо того чтобы слушать ее, рассматривает коттеджи. Джесси замедлила шаг.

– Они быстро движутся вперед. Ты должен быть доволен.

– Скорее удивлен.

– Тем, что работа идет по графику, или тем, что неожиданно для себя оказался здесь?

Майк остановился.

– Ты даже не стараешься быть тактичной.

– Я пыталась, но у меня плохо получается.

– Уж я-то заметил. – Уголок его рта слегка приподнялся. – Ты права. Я ожидал, что прослужу в военно-морских силах еще по крайней мере пятнадцать лет, а может, и все двадцать.

– И все же здесь очень красиво.

– Для тюрьмы. – Он посмотрел в сторону гор, за которыми находилось море. Что он там ищет?

– Ранчо станет для тебя тюрьмой, если ты сам превратишь его в тюрьму, – заметила она.

– Болтовня на психологические темы не изменит фактов, Джесси.

– Но тебе же нравится работать с лошадьми. Я сама видела. – Он пристально взглянул на нее. – Я хочу сказать, что изредка наблюдала за тобой. Нет, не специально, а так, случайно. У меня сложилось впечатление, что ты хорошо проводишь время. – Джесси сдалась и опустила глаза долу. Однажды она уже обещала себе, что научится думать, прежде чем открывать рот.

– Да, мне нравится работать с лошадьми.

– Это уже кое-что.

Она отважилась посмотреть на него. Майк не выглядел сердитым.

– Ладно, – признался он, – ты победила. Это действительно кое-что. Не очень значительное, но вполне существенное.

– Вот. Я знала, что это поможет. – Она сунула руку под его левый локоть и прижалась к нему. Так они продолжили свой путь к новому дому. – Через две недели состоится большой аукцион антиквариата. Я собираюсь поехать туда и купить мебель. Насколько мне известно, фирма солидная, и я надеюсь отыскать достойные экземпляры.

Джесси приказывала себе отпустить его руку, но из этого ничего не получалось. Ей было приятно ощущать близость его тела. Ей было приятно вспоминать, как он прикасался к ней и заставлял ее мучиться от пугающе незнакомой жажды.

– А как ты относишься к тому, что отделываешь дома богачей? – поинтересовался Майк.

– Что в этом особенного? Это моя работа, и я люблю ее.

– Вокруг тебя все так и кричит о деньгах. Ты доводишь их жилища до совершенства, а потом вынуждена покидать то, что создано твоими руками.

Джесси пожала плечами.

– Я не всегда соглашаюсь с их выбором, и это помогает. Признаться честно, я всегда чувствовала себя чужой в их обществе. Я выросла без отца, а мама работала в поте лица, чтобы прокормить нас. Богатство вызывает у меня чувство неловкости. Я не знаю, о чем говорить с такими людьми. Они обсуждают темы, которые меня не интересуют. Их правила меня не смущают. Я не принадлежу к их миру. – Она подняла на Майка глаза. – Но что касается тебя, могу поспорить, ты бы отлично вписался в их круг.

– О да. Морские летчики занесены в список тех, кого приглашают на приемы. – В его тоне прозвучала горечь.

Они остановились возле лестницы, ведущей на террасу нового дома. Джесси облокотилась на перила.

– Попробую угадать почему. Каждая женщина хотела завладеть тобой, а каждый мужчина хотел сказать тебе, что мог бы летать не хуже тебя.

Майк вскинул брови:

– Отлично. Ты все правильно вычислила.

– Нет, не все, – возразила Джесси. – Это только начало.

Глава 8

Джесси вошла в дом и тут же, попятившись, вернулась на террасу. Внутри работали маляры. Наверное, она была единственным дизайнером на свете, ненавидевшим запах краски.

Было рано, начало девятого утра. Роса покрывала траву, над землей клубился туман. Джесси поплотнее запахнула джинсовую куртку и огляделась по сторонам. Раз маляры начали красить, значит, они проработают там несколько дней. Надо бы потратить это время на дела, которые у нее есть в Сан-Франциско. К ее возвращению они уже переберутся на верхний этаж и предоставят нижний в ее распоряжение.

Джесси развернулась и направилась к старому дому. Как всегда, при виде этого здания у нее зачесались руки от желания взяться за карандаш. Она могла бы превратить его в уютное и красивое жилище, сохранив при этом присущее ему очарование.