Моя красавица - Кэрол Маринелли

— Ты поедешь со мной в Англию, Кейт? — спросил он. — Всего на пару дней. Мы можем взять Джорджи с собой, или с ней побудет Софи. Или твоя сестра может приехать и пожить здесь, пока нас не будет…

Последние пять лет на первом месте в жизни Кейт была Джорджи, и, конечно, она оставалась там до сих пор. Но сейчас в ней появилось место и для кого-то еще.

— Я поеду.

— А Джорджи…

— С ней все будет в порядке, я обо всем договорюсь.

Алекси благодарно кивнул, положил голову ей на плечо и почти сразу заснул.

Глава 9

Погода в Англии стояла очень холодная, зато Левандер и Милли оказали гостям самый теплый прием. У них был прекрасный дом в пригороде Лондона, наполненный светом, теплом и любовью. Кейт даже на мгновение пожалела, что не взяла с собой Джорджи, но потом решила, что сейчас ей лучше быть дома. Ее мать решила пожить там до возвращения Кейт, чтобы присмотреть за внучкой, кроме того, там были Софи и ее новые друзья и намечалась вечеринка, которую Джорджи ни в коем случае не хотела пропустить.

А для Кейт это был первый за пять лет отдых от материнских обязанностей, которому она не могла не радоваться. Но при этом Кейт постоянно звонила домой, чтобы удостовериться, что все в порядке.

— Это как чувствовать, что не поставил машину на ручной тормоз. Причем знаешь, что поставил, но все равно хочешь вернуться и проверить, — жаловалась она Милли.

— Мне ли не знать. Когда мы летали в Россию за Дмитрием, мы оставляли Сашу одного. Мы долго спорили, но решили, что для Саши так будет лучше. Кроме того, Дмитрий иногда бывает… сложным.

Да, это, несомненно, было так. Дмитрий не говорил ни слова, ни с кем не общался, похоже, его вообще не интересовало, что происходит вокруг.

— Все не так плохо, — догадалась о ее мыслях Милли. — Вчера, например, он рассмеялся над какой-то фразой Левандера, и он немного играет с Сашей.

— Хорошо.

— Я видела аутичных детей и знаю, что Дмитрий не безнадежен, постепенно он научится общаться с людьми. Мы просто должны быть к нему терпеливы.

О, терпение не входило в список сильных черт семейства Коловски, по крайней мере в случае Алекси. Беленки опять отказался от встречи и не ответил ни на одно из отправленных Алекси сообщений, что приводило его в ярость. Личный секретарь Беленки сообщил ему, что произошло чрезвычайное происшествие, требующее его личного присутствия.

— Такое иногда случается, — пыталась успокоить его Кейт.

Было утро, и они сидели в шезлонгах у бортика крытого бассейна, наблюдая, как Левандер и Милли играют в воде с детьми. У Кейт тоже было тяжело на сердце: Крег продолжать посылать ей сообщения, и она в конце концов согласилась встретиться с ним после возвращения в Австралию, просто чтобы потребовать, чтобы он оставил ее в покое.

— Нельзя ведь спланировать все на свете.

Тут она замолкла, потому что Алекси перевернул страницу газеты, которую читал, и увидел предмет их беседы, катающийся на горных лыжах в Швейцарских Альпах.

— Это фото он сделал специально для меня.

— Не будь смешным, — рассмеялась Кейт.

— Нет, это правда.

— Алекси, почему ты так волнуешься? Это же просто бизнес.

— Сейчас все по-другому.

— Что именно?

— Это я и пытаюсь вспомнить.

Хозяева, к счастью, не обратили внимания на их странную беседу: Левандер играл в воде с Сашей, а Милли с Дмитрием наблюдали с бортика бассейна.

Точнее, наблюдала только Милли, мальчик не проявлял интереса к происходящему, сидел опустив голову и болтал ногами в воде, безмолвный и закрытый, так сильно отличающийся от ласкового и веселого Саши.

— Давай, Саша, прыгай! — с улыбкой сказал Левандер своему маленькому сыну, который вылез из воды и стоял на самом краю бассейна.

Через секунду малыш летел с радостным визгом в протянутые руки отца. Это повторялось раз за разом, но не надоедало ни Левандеру, ни Саше. Все вокруг смеялись. Все, кроме Дмитрия и, как с удивлением заметила Кейт, Алекси. Он сидел неподвижный и напряженный, как натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть, и не отводил взгляда от бассейна, где его брат уговаривал Дмитрия присоединиться к игре:

— Давай же, Дмитрий, прыгай! Я поймаю тебя, я обещаю.

Мальчик оставался неподвижен, но Левандер не сдавался:

— Прыгай, Дмитрий, не бойся.

И тут заговорил Алекси:

— Оставь его в покое, Левандер.

Почувствовавший скрытую угрозу в голосе брата, Левандер оглянулся:

— Мы просто играем, и Дмитрий сделает это, когда будет готов. Да ведь, Дмитрий? — Он снова повернулся к сыну.

— Но это не игра! — В голосе Алекси звучал металл. — Это ему не поможет, оставьте его в покое.

— Они всегда так играют, — попыталась объяснить Милли. — Левандер ни к чему его не принуждает, Дмитрий включится в игру, когда сам будет готов к этому.

В это время Саша, которому стало обидно, что он больше не в центре внимания, выбрался из бассейна и побежал готовиться к новому прыжку. Кейт перевела взгляд на Алекси: его лицо было мертвенно-белым, а в глазах был настоящий страх, потому что он увидел, как Дмитрий встал и наконец решил прыгнуть.

— Левандер! — крикнул Алекси, но тот не нуждался в напоминании.

Он одновременно следил и за Сашей, и за Дмитрием и успел поймать обоих мальчиков и, ласково удерживая в объятиях, отнес к бортику, следя за тем, чтобы дети не испугались. Левандера в бассейне сменила Милли, а сам он подошел к брату:

— Неужели ты мог подумать, что я позволю ему упасть? Просто так, ради развлечения? Как ты мог такое представить?

— Нет, чтобы что-то ему показать. Научить.

— Что, например? Я знаю, через что прошел Дмитрий. Каким психом ты меня считаешь, если думаешь, что я могу так поступить с ребенком.

— А ты бы прыгнул? Если бы наш отец приказал тебе прыгать, ты бы сделал это?

— Нет, — признал Левандер. — Но я не Иван, Дмитрий может мне доверять.

— Никому нельзя доверять. Вот чему жизнь учила Дмитрия.

— А кто тебя научил этому, Алекси? — спросил Левандер, внимательно глядя на брата, и в его голосе больше не было злости.

— Отец. Я стоял на ступеньках, а он протянул ко мне руки и сказал: «Прыгай». Я не хотел, но он попросил довериться ему…

— И ты прыгнул? — тихо спросила Кейт, уже зная ответ.

— Да. Он позволил мне упасть, а потом смотрел, как я корчусь от боли на полу, и повторял: «Никому нельзя верить».

— Он ошибался, — начал было Левандер, но Алекси резким движением поднялся с шезлонга:

— Я хочу отдохнуть.

В первый раз, идя к дому, он по-настоящему хромал. Похоже, сейчас у Алекси не было ни моральных, ни физических сил притворяться, что все в порядке.