Три короны (СИ) - Маркус Грин

принимала огонь. Та печать, что вам показал лэр Эримиэль, для драконьего пламени не подходит, нужна совершенно другая. Я заподозрил сначала, что здесь что-то не то, вы просто обязаны были загнать огонь в Печать, она рассчитана на большой приток силы. А потом я увидел тот файербол, что вы кинули в зале. Я подумал, что я сошёл с ума, и этого просто не может быть, но, всё-таки, решил проверить. И я оказался прав! — вновь расцвёл в улыбке Нарви.

— Давайте не будем отвлекаться, — прервал я гнома, — Что за драконий огонь, и с чего ты решил, что этот огонь во мне?

— Посмотрите вокруг! Так оплавить стены способно только пламя дракона. Лэру Эримиэлю простительно это не знать, он, всё-таки, эльф. А мы, гномы, всегда жили по соседству с драконами, и хорошо их знаем. Пламя, которое извергает дракон — зелёного цвета! Вспомните, наверняка огонь становился зеленоватым, когда вы злились?

А ведь точно. Помню, как я психанул, когда в очередной раз не смог загнать огонь в Печать. Так действительно, запущенный мной в стену файербол был чистого зелёного цвета. Проф в тот момент отвернулся, и ничего не заметил, а я ему ничего не сказал.

— Да, точно, было такое. Но причём тут драконы, и как их огонь оказался во мне? — запутался я. — И почему я, во имя Великого Дерева, вдруг стал главной ценностью гномов?

— Гномы и драконы взаимосвязаны. Драконы были первыми, кто заселил этот мир. И именно они, древние, создали нас, гномов. Но мы никогда не были рабами драконов, как думают многие, нет! Мы были их помощниками и друзьями. Драконы огромны, и не могут сами добывать так любимые ими драгоценные камни, и золото. И нас создали такими, какие мы есть — подгорными жителями, рудознатцами и шахтёрами. Но это не всё. Драконы — магические существа, они и есть сама магия! И когда они исчезли, магия стала исчезать из мира. Не сразу, постепенно. Сначала перестали срабатывать сложные заклинания, а потом стали исчезать целые направления в магии. Магов огня, например, не осталось совсем, вы — единственный, — Нарви дрожащей рукой вытер вспотевший лоб, оставив на нём чёрные полосы от сажи, и перевёл дух.

— А причём тут пламя драконов, и я?

— Немного терпения, ваше величество, я как раз подхожу к этому моменту. Драконы создали нас, вложив в наш народ частицу своей силы. Когда исчезли наши повелители, гномы стали вымирать. Рождается всё меньше и меньше детей, и если крылатые властители не вернутся, то мы просто исчезнем. А пламя драконов… Дочери крылатых богов не высиживают яйца, как птицы. Они прогревали их своим огнём. Только зеленое пламя дракона может оживить отложенные яйца, простой огонь, сколь угодно сильный, на это не способен. Мы сохранили древние яйца драконов, они — величайшая ценность нашего народа!

Они живы, только крепко спят, мы знаем это! Я не знаю, каким образом в вас попало божественное пламя, да это теперь и не важно. Вы можете вернуть к жизни наш народ! Молю вас, ваше величество! — опять бухнулся на колени Нарви. — Спасите нас! Мы сделаем всё, все богатства гномов, все знания, любая помощь ваши, только скажите! — гнома трясло, он смотрел на меня с такой безумной надеждой, что у меня защемило сердце.

— Встань, Нарви! Не нужно унижаться, терпеть этого не могу. Тебе достаточно было просто меня попросить.

Из глаз Нарви опять побежали слёзы, но он их даже не вытирал, улыбаясь, и глядя на меня счастливыми глазами. Я тактично отвернулся. Не могу смотреть, когда плачет взрослый мужчина. Да уж, история. Делать нечего, придётся помочь. И тут до меня дошла мысль, которая до этого момента скромно стояла в сторонке.

— Так, Нарви, погоди. Я не понял, ты что, предлагаешь мне стать мамой драконов? И высиживать их яйца?!

— Ага! — просто ответил счастливый гном, улыбаясь мне широченной улыбкой.

Мля-я-я… Вот это попадос.

***

Ну, конечно, Нарви меня уговорил. Он поклялся самой страшной клятвой, что никто и никогда не узнает, что король эльфов высиживал драконьи яйца. На что я скептически поджал губы. Шила в мешке не утаишь, и рано или поздно, а скорее, всё-таки, рано, чем поздно, все всё узнают. И надо мной будут дружно ржать тысячу лет. Нет, гномы, конечно, не будут. И драконы, думаю, тоже. А вот дроу, орки, тролли, гоблины и прочие не преминут. Да ну и хрен с ними. Пускай ржут. Зато спасу от вымирания аж две расы. Кто ещё сможет этим похвастаться?

Гномов я, конечно, до трусов раздевать не стану, что-то человеческое во мне пока ещё осталось. Но мошну им развязать придётся. А мне деньги уж точно не помешают. Нарви заливался соловьём, и обещал, что мне поставят памятник из чистого золота в три моих роста. На что я ему ответил, что предпочту взять наличными. Нет, я не куркуль какой, и не хомяк, но запас, как говорится, карман не тянет. К тому же, Нарви пообещал, что моим обучением займутся лучшие учителя гномов. Так что мне пора собирать чемоданы. Так, а как мне создавшуюся ситуацию Эримиэлю объяснить? И остальным подданным? Это что получается, эльфы будут воевать, их король свинтит из страны в безопасное место, и бросит их на произвол судьбы? Нет, так не пойдёт! Про чемоданы и путешествие к гномам пока придётся забыть. Пойду, расстрою Нарви.

Я вышел из своего кабинета, и в сопровождении двух стражей, которые сопровождали меня повсюду после последнего покушения, спустился этажом ниже, где в левом крыле дворца расположились посол Фундин и Нарви. Посольство своё гномы возводили быстрыми темпами, но работы ещё было много, и пока посол со своим помощником разместились в гостевых покоях. Да так и удобнее было, в случае чего далеко бежать не надо. Я подошел к дверям гномьих апартаментов и постучал. Королям тоже нужно соблюдать вежливость. Стражи встали по обе стороны двери, и взяли не караул.

Открыл сам посол. О, нет… Нарви успел всё ему рассказать, и теперь на меня, как на чудотворную икону, смотрели обожающие глаза Фундина.

— Ваше величество, вы…вы… — не мог подобрать слов распираемый от счастья гном.

— Я, я, натюрлих… — буркнул я, — Может, разрешите мне войти? Или у гномов принято держать гостей на пороге?

— Да, да, конечно! — засуетился посол. — Проходите, ваше величество, присаживайтесь! Сейчас распоряжусь, чтобы принесли свежего керта.

Фундин носился со мной, как с драгоценной вазой династии Мин — пододвигал мне кресло, отобрал у принёсшего керт слуги поднос с